Возможно, Каллум ценит не только причудливое чувство стиля Трейси. Возможно, ее эффективность в работе с таблицей Excel — не единственное ценное качество.

Может быть, ему действительно нравится ее очевидный ужас и почтение к нему.

Может быть, ему нравится наказывать ее за непослушание так же, как меня.

Может быть, я не единственная, кого он называет своей сладкой шлюшкой и ставит на колени.

Охваченная тошнотой, я смотрю на свое отражение в зеркале.

Резкий стук заставляет меня подпрыгнуть. Через дверь Каллум спрашивает: — У тебя там все в порядке?

— Да. Сейчас выйду.

Сердце бешено колотится, я бросаю бумажные полотенца в мусорное ведро и делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Затем я улыбаюсь хрупкой улыбкой и открываю дверь.

Каллум настороженно смотрит на меня. Его паучьи чувства явно уловили запах беспокойства в воздухе.

Избегая его взгляда, я говорю: — Мне пора на работу. — Я пытаюсь пройти мимо него, но он хватает меня за руку и притягивает к своей груди.

— Жена.

Это слово — предупреждение.

Знаю, что он требует от меня объяснений, но я чувствую себя слишком неуверенно и уязвимо. Слишком остро. Я не знаю, что происходит, между нами, но меня переполняют эмоции.

Ревность мне не свойственна. И никогда не была. Не знаю, почему это должно происходить сейчас, учитывая, что мы с мужем чужие люди.

За исключением наших гениталий, которые быстро становятся лучшими друзьями.

Все еще избегая его взгляда, я тихо говорю: — Мне нужно в магазин.

— В этом платье? Я так не думаю.

— Я сама выберу себе наряды для работы, спасибо.

— Что случилось?

— Ничего.

— Чушь собачья. Посмотри на меня.

Я бросаю на него настороженный взгляд.

— Что, черт возьми, случилось, Эмери?

— Мне не нравится, когда ты так произносишь мое имя.

— Например?

— Как будто это оружие.

Он собирается что-то сказать, но не успевает — по переговорному устройству настольного телефона раздается треск, и его прерывает голос Трейси: — Мистер МакКорд, к вам пришел Коул.

Каллум бормочет: — Черт.

Помню вечер, когда я ужинал у Дани и Райана, и она показала мне фотографию семьи Каллума, которую нашла в интернете. Я помню хмурого, красивого среднего брата, которого, по ее словам, звали Коул.

Похоже, я познакомлюсь с семьей раньше, чем предполагал Каллум. Или хотел, судя по внезапно набежавшим на его лицо грозовым тучам.

Он говорит: — Это мой брат. Я вас познакомлю.

— А потом ты выпрыгнешь из окна, как, похоже, собираешься?

— Нет, — огрызается он. — И постарайся не проявлять ко мне неуважения в течение следующих пяти минут.

Я улыбаюсь его явному дискомфорту.

— Хорошо. Но это будет стоить тебе денег.

Каллум одаривает меня злобным взглядом, которым гордился бы сам Сатана, затем подходит к столу и нажимает пальцем кнопку на телефоне.

— Впустите его.

Затем он начинает в волнении расхаживать за своим столом.

Дверь открывается. Через нее входит чуть более молодая версия Каллума, одетая в черные брюки и бледно-голубую рубашку с закатанными манжетами. Он так же красив, как и его брат, но его энергия еще темнее, если это возможно.

Он останавливается в нескольких футах от двери, смотрит на Каллума, смотрит на меня, потом снова на Каллума и требует: — Что, черт возьми, происходит?

Если бы у зажженной динамитной шашки были бы ноги и характер, то это был бы этот парень.

Каллум упирается руками в бедра и смотрит на брата.

— И тебе доброго утра.

— Прекрати это дерьмо, Каллум. Ты женат? Когда, блядь, это произошло? И почему я об этом не слышал?

Каллум огрызается: — Я не обязан тебе говорить, вот почему. И как ты вообще об этом узнал?

— Потому что, когда я только что пришёл к тебе, твой секретарь сообщила, что ты у себя с женой. Какого чёрта твой собственный брат узнаёт о чём-то настолько важном последним?

Каллум насмехается.

— Мы оба знаем, насколько важным ты считаешь брак, Коул. Еще раз повторяю, прекрати это дерьмо.

О, Боже. Думаю, семья МакКорд пропустила несколько столь необходимых сеансов семейной терапии.

Приготовившись к тому, что мне откусят руку, я иду вперед и протягиваю ее Коулу.

— Привет. Это неловко, но твой брат не понимает простых человеческих обычаев, таких как знакомство, поэтому я возьму это на себя. Я Эмери.

На мгновение Коул выглядит растерянным, но быстро приходит в себя.

— Привет, — говорит он грубовато и пожимает мою руку с силой. Затем отпускает ее, указывает на Каллума и требует: — Ты ведь знаешь, что этот парень — дикий зверь? Ты вышла замуж за настоящее животное.