— Вообще-то, нет. Не мог бы ты принести мне топор? Он мне понадобится позже, когда мой дорогой муж вернется домой.

Мне кажется, что на его губах мелькнула мимолетная улыбка, но она исчезла так быстро, что я не могу быть уверена.

Он говорит: — Его очень беспокоило ваше настроение.

Я говорю с укором: — А. Как заботливо. И как странно, что если он был так обеспокоен, то не пришел, чтобы самому оценить мое настроение.

— Я уверен, что он хотел этого.

Фыркаю и накалываю омлет вилкой.

— Просто он очень занят. На работе на него оказывается огромное давление.

Я бормочу: — Этот человек еще не видел огромного давления.

После паузы Арло говорит: — Я не должен вам этого говорить, но... — Его вздох граничит с мелодрамой.

Я смотрю на него, подняв брови.

— Что?

Арло проводит пальцем по резному краю письменного стола, задумчиво глядя на дерево. Затем дважды постукивает по нему, словно приняв решение, и поднимает на меня глаза.

— Он заботится о вас, Эмери. Так, как я еще никогда не видел, чтобы он заботился о ком-то.

— Если это его способ показать, что ему не все равно, то бог мне в помощь. Этому человеку нужна смирительная рубашка.

Он усмехается.

— Я знаю, что он другой.

— Другой — это мягко сказано. Он инопланетянин. — Сделав еще один глоток кофе, я спрашиваю: — Как долго ты на него работаешь?

— Шесть лет. С тех пор как он впервые был принят в...

Резко остановившись, он прочищает горло.

— С тех пор как он сменил своего отца на посту генерального директора MacCord Media.

Внимательно следя за его выражением лица, я спрашиваю: — Принят куда?

— Я прошу прощения. Это был неправильный выбор слова.

Мы смотрим друг на друга. И оба знаем, что он лжет. Я решаю оставить все как есть, потому что знаю, что большего от него не добьюсь, но откладываю эту мысль на потом.

— Если я захочу, чтобы ты меня куда-нибудь отвез, это возможно? Или ты работаешь только на Каллума?

— Я к вашим услугам. Отвезу куда захотите.

— Хорошо. Встретимся в гараже через двадцать минут.

Моя улыбка пренебрежительна. Я вижу, что Арло хочет спросить, куда мы едем, но не спрашивает.

Он скоро все узнает.

Когда мы останавливаемся перед отелем Wilshire Grand в центре города, я выхожу из машины, прежде чем Арло успевает открыть мне дверь, и вхожу в вестибюль семидесятиэтажного здания, словно оно принадлежит мне.

Наверное, так и есть, учитывая, за кем я замужем.

Улыбнувшись охраннику в форме, сидящему за внушительной стойкой регистрации из черного гранита, я радушно говорю: — Доброе утро. Я здесь, чтобы увидеть Каллума МакКорда.

Охранник, приятный молодой человек с широкими плечами и отвратительной стрижкой «чаша», очевидно, подаренной ему его недругом, говорит: — Вам назначено, мэм?

— Нет, но мне это и не нужно.

Его выражение лица говорит об обратном. Прежде чем охранник успевает сказать мне, чтобы я убиралась восвояси, я говорю: — Я Эмери, его жена.

Он смотрит на меня, быстро моргая. Другой охранник, сидящий рядом с ним, тоже в шоке смотрит на меня.

Очевидно, мой дорогой муж не поделился с ними радостной новостью о нашем браке.

Я говорю: — Скажите ему, что, если я не увижу его в ближайшие две минуты, то брошу всю его одежду в большую кучу посреди бульвара Сансет и подожгу ее. И не забудьте передать это дословно.

Подхожу к ближайшему креслу и сажусь, чтобы подождать.

Это не занимает много времени. Уже через минуту ко мне подходит охранник с нервным видом.

— Мэм, мистер МакКорд просил отправить вас прямо наверх. Я провожу вас до лифта.

— Спасибо.

Я поднимаюсь, держа в руках коричневый бумажный пакет, который взяла с собой, и следую за ним через оживленный вестибюль к лифту. Охранник использует свой пропуск, чтобы получить доступ на этаж, а затем нажимает кнопку для меня, когда я захожу внутрь.

Когда лифт останавливается и двери снова раздвигаются, передо мной открывается красиво оформленный вестибюль пентхауса с водным объектом от пола до потолка с одной стороны и стойкой регистрации — с другой. Я подхожу к женщине за стойкой. Она примерно моего возраста, с волнистыми темными волосами, красивым лицом в форме сердца и завидно сияющим цветом лица.

— Доброе утро. Я Эмери. И могу ли я сказать, что мне нравится оттенок вашей помады? Смелые красные губы — мои любимые.

Она смотрит на меня, словно пораженная.

— Боже мой. Вы существуете.

— Вы так говорите, будто я снежный человек. Что я упускаю?

Вскочив на ноги, она подходит к углу стола и берет мою свободную руку, энергично пожимая ее.