— Нет. Но я бы хотел сказать «да», просто чтобы посмотреть, какой будет твоя реакция.

— Не начинай похлопывать себя по спине за доверие, миллиардер. Ты чуть не оторвал голову одному из моих клиентов только за то, что он стоял рядом со мной.

Без тени стыда он признается: — Да. И то же самое произойдет с любым другим мужчиной, к которому ты подойдешь слишком близко. Так что сделай одолжение мужскому населению Лос-Анджелеса и прибереги свои улыбки для мужа, иначе ты можешь оказаться в луже чужой крови.

Когда я смотрю на него в недоумении, он усмехается и откусывает еще кусочек курицы.

Я делаю большой глоток вина, а затем ставлю бокал на стол с большей силой, чем нужно.

— На краткий миг мне показалось, что мы — обычная пара, наслаждающаяся вечерним отдыхом.

— Нормальность переоценивают. И если ты когда-нибудь начнешь сомневаться в этом, прокатитесь еще раз на Ferrari.

— Дайте мне спокойно поесть, пожалуйста. Мой сахар в крови становится опасно низким. Я могу потерять сознание и забыть, что убила тебя.

Я вымещаю свое раздражение на бедном цыпленке марсала, у которого нет ни единого шанса. Тем временем мой муж наблюдает за мной с забавным выражением лица.

— Каллум?

— Да, жена?

— Перестань пялиться на меня.

— Никогда.

— Попробуй.

— Даже если бы попытался, я бы не смог. Это мое любимое занятие.

Что-то в его тоне заставляет меня беспокоиться.

Его забавный взгляд сменяется на первобытный голод, хищный блеск в глазах, который появляется в случайные моменты и всегда застает меня врасплох.

Дыхание сбивается. Сердце начинает колотиться. По нервным окончаниям пробегает электрический заряд. От одного мгновения к другому я перехожу от раздражения на него к ощущению себя мышью, которая понимает, что прямо за ней притаилась кошка, готовая наброситься.

Удерживая мой изумленный взгляд, Каллум мягко говорит: — Милый маленький ягненок. Я дам тебе пять секунд форы.

— Нет.

— Пять.

Я сурово говорю: — Не смейте начинать этот подсчет.

— Четыре.

— Я не шучу. Я не буду убегать. Я проткну тебя вилкой.

— Три.

Мой голос задыхается от нервов.

— Каллум, прекрати.

Его улыбка могла заставить любого демона закричать от ужаса прямо из глубин ада.

— Два.

Во рту пересохло, пульс участился, а волосы на руках встали дыбом.

— Один.

Воздух превращается в огонь. На долю секунды никто из нас не двигается.

Затем в комнату входит Арло, и я чуть не умираю от сердечного приступа.

— Извините, мистер МакКорд, но к вам пришли.

— Отошли их, — говорит Каллум, все еще глядя на меня с голодом.

— Я бы хотел, но боюсь, что он настаивает.

Когда Каллум, нахмурившись, поворачивается к нему, Арло говорит: — Это ваш отец. — Он смотрит в мою сторону. — Он хочет познакомиться с вашей новой женой.

Закрыв глаза, Каллум бормочет: — Черт.

— Должен ли я включить пожарную сигнализацию, чтобы отвлечь внимание?

Мрачный Каллум качает головой.

— Нет. Давай покончим с этим. — Он бросает на меня смертоносный взгляд. — И позволь мне говорить, поняла?

— Как скажешь, миллиардер, — отвечаю я, гадая, в чем проблема Каллума с его отцом.

Что бы это ни было, думаю, я скоро узнаю.

Взяв меня за руку, Каллум ведет меня в тихий салон рядом с главной гостиной, указывает на место для отдыха у незажженного камина и приказывает мне сесть. Я отбиваюсь от умного замечания о манерах и смотрю, как он чопорно выходит из комнаты, а затем с нарастающим беспокойством жду, когда пройдут минуты.

В моей голове крутятся вопросы. Я размышляю о реакции Коула, когда он узнал обо мне, и задаюсь вопросом, будет ли такой же реакция его отца.

Или еще хуже.

Почему это так важно? Разве это не то, что он должен был сделать? Найти жену?

Наконец, с мрачным выражением лица и напряженными плечами, Каллум возвращается с отцом.

Отец мужа выглядит так же, как на фотографиях. Важный — вот слово, которое приходит на ум.

Он одет в двубортный костюм в полоску. Его часы такие большие и золотые, что их можно было бы использовать как чокер. Его темные волосы с сединой на висках, глаза остры, а осанка царственна, и я ожидаю, что он начнёт расспрашивать меня о моих отношениях с его сыном, и я буду чувствовать себя подавленной и стыдящейся, неделями залечивая своё уязвлённое самолюбие.

Вспомнив, что Каллум рассказывал мне о том, как фанатично его отец хранит обиду, мне хочется вжаться в диван и исчезнуть.