Я хватаюсь за край стола и отвожу бедра назад, чтобы встретить его толчки.

Сквозь стиснутые зубы он говорит: — Скажи своему хозяину, что ты любишь его член.

— Нет.

Как я и надеялась, за это меня отшлепали.

Зажмуриваюсь и решаю завтра утром первым делом записаться на прием к авторитетному психотерапевту.

Взяв мои бедра в обе руки, он безжалостно трахает меня, пока не наступает оргазм и я не вскрикиваю, содрогаясь.

— Сильнее! Сильнее!

Каллум наклоняется, берет меня за шею и с дикой силой вгоняет себя, посылая волну за волной наслаждения, пока я не начинаю стонать.

— Да, детка, —мурлычет он. — Развались для меня. А теперь будь хорошей кончающей шлюхой и встань на колени.

Каллум отстраняется, стаскивает меня со стола и толкает за плечи, пока я не оказываюсь перед ним на коленях на ковре. Затем он хватает меня за челюсть и проталкивает свою эрекцию мимо моих губ.

Хватаюсь за его бедра, когда он начинает трахать мой рот, глядя на меня дьявольскими темными глазами и злобно ухмыляясь.

Мои глаза закрываются. Я уношусь куда-то внутрь своей головы, в тихое, темное место, где сосуществуем только мы двое и эта бешеная потребность. Это тихий оазис, где все остальное не имеет значения, и я могу потерять себя, забыв о том, что все это может значить.

Когда он достигает кульминации, это происходит с яростным рывком и криком, его пальцы впиваются в мой череп, а его член затыкает мне рот.

Я глотаю и глотаю, слезы текут по щекам.

Каллум откидывает голову назад с гортанным стоном. Его грудь вздымается от неровного дыхания. Мы замираем на мгновение, его дрожащие руки обхватывают мою голову, а я стою на коленях, как проситель, с широко раскрытым ртом и оцепенением всех моих чувств.

Наконец Каллум глубоко вдыхает, порывисто выдыхает и смотрит на меня сверху вниз.

Погладив меня по щеке, он шепчет: — Моя милая жена. Ты чертовски совершенна.

Он вырывается из моего рта, тащит меня к ногам, засунув руки мне под мышки, и обнимает так сильно, что я задыхаюсь.

Мои колени стали резиновыми, поэтому я прижимаюсь к нему, чтобы не упасть. Все мое тело дрожит. Мои голые колени горят, челюсть болит, а задницу жжет там, где он меня отшлепал.

И о, Боже, как мне это нравится.

Я так люблю все это, что это пугает меня.

Должно быть, я издала какой-то слабый звук страха, потому что Каллум нежно проводит рукой по моим волосам, утихомиривая меня. Затем глубоко целует, удерживая мою голову и проникая языком в рот.

Когда открываю глаза и поднимаю на него взгляд, он смотрит на меня с обожанием.

— Ты на вкус как моя сперма.

— Не могу представить, почему.

Он смеется.

— И ты принесла мне обед.

— Да.

— Мне это нравится. Спасибо.

— Не за что.

Каллум обнимает меня и качает, пока я не перестаю дрожать. Затем он целует мой влажный лоб и бормочет: — Я испортил твою помаду, милая. Туалет через ту дверь.

Легким толчком он направляет меня в сторону ванной. Я, шатаясь, пересекаю комнату, захожу в туалет и закрываю за собой дверь.

Когда вижу свое отражение в зеркале, я не знаю, смеяться мне или плакать.

Помада размазана по всему рту неаккуратными красными полосками, из-за которых я выгляжу так, будто наелась мелков. Мои волосы растрепаны, как и платье. Щеки раскраснелись, а тушь потекла.

Я выгляжу точно так же, как и чувствую: как будто меня оттрахали до полусмерти.

С трясущимся смехом я подхожу к раковине и брызгаю на лицо холодной водой. Я вытираю щеки бумажными полотенцами из диспенсера, стираю разводы туши, а затем пытаюсь пригладить разлетевшиеся волосы.

Именно тогда, когда я думаю о том, что мне стоит попросить Трейси одолжить ее помаду, потому что она того же оттенка, что и та, которой я всегда пользуюсь, до меня доходит, насколько мы с ней похожи.

Те же волосы, тот же рост, та же помада, тот же цвет лица. У нее даже фигура как у меня.

Мы так похожи, что могли бы быть сестрами.

Внезапный приступ ревности вонзается острыми когтями в мое сердце.

Каллум трахается со своей секретаршей?

Отбрасываю эту мысль, но она тут же возвращается, несмотря на то что я пытаюсь убедить себя в том, что я слишком много думаю.

Возможно, у него есть свой тип. Невысокие брюнетки с фигурой «песочные часы» и сомнительным вкусом в моде. Оранжевый комбинезон на ней, который показался мне таким милым, я точно не увижу ни на одной из своих подруг. Такой больше подходит для женской исправительной колонии, чем для офиса генерального директора.