Поэтому так удивительно, когда он направляется ко мне с протянутой рукой и тепло улыбается.

— Здравствуйте. Я Конрад, отец Каллума.

Чувствуя себя не в своей тарелке, я встаю и беру его за протянутую руку.

— Привет, — робко говорю я, глядя на Каллума, который смотрит на нас исподлобья, как тюремный надзиратель. — Я Эмери. Приятно познакомиться.

Сжимая мою руку в своих, он восторженно говорит: — О, моя дорогая, это мне очень приятно. Честно говоря, я никогда не думал, что этот день настанет. Когда Коул позвонил мне и сообщил новости сегодня днем, я был вне себя от радости. Я так, так счастлив познакомиться с тобой. Добро пожаловать в нашу семью.

Ладно, это странно. Этот мужчина совсем не похож на того, каким его представлял Каллум. Я ожидала увидеть Чингисхана, а не мистера Роджерса.

— Спасибо. Вы очень добры.

— Мне очень жаль, но я ничего о вас не слышал, потому что мой сын предпочел бы отрывать ногти щипцами, чем обсуждать с родителями свою личную жизнь.

Каллум, заметно взволнованный, предупреждает: — Папа.

Конрад отмахивается от него, словно от мухи.

— Давайте присядем, дорогая?

Все еще сжимая мою руку, он усаживает меня рядом с собой на диван, а затем осматривает с ног до головы и вздыхает.

— Просто прелесть. Хотя, признаться, я удивлен, что вы брюнетка. Он всегда предпочитал блондинок. Чем глупее, тем лучше. Однажды Каллум привел домой на ужин девушку, которая была такой воздушной башкой, что мы с матерью ожидали, что она взлетит к потолку и будет болтаться там, как воздушный шарик, наполненный гелием.

Не зная, как на это реагировать, я говорю: — Эм... спасибо?

Каллум выглядит так, будто его голова вот-вот взорвется.

— Это было пятнадцать лет назад. Я учился в колледже.

— Да, и в последний раз, когда ты привел домой пару.

Каллум бормочет: — Не могу представить, почему.

Входит Арло и почтительно кланяется старшему МакКорду.

— Кто-нибудь желает выпить?

Каллум огрызается: — Нет. Мы с женой как раз собирались ложиться спать.

Конрад смотрит на него, как на потерявшего рассудок.

— Спать? Еще нет и семи часов. Не будь смешным. — Отстранившись от него, он поворачивается ко мне и улыбается. — Простите, что врываюсь к вам без предупреждения, но я знал, что, если скажу Каллуму о своем приходе, он выключит весь свет и сделает вид, что его нет дома.

— Папа, — снова предупреждает Каллум, и на его виске вздувается жилка.

Отец не обращает на него внимания.

— Я возьму мартини Grey Goose, Арло. Спасибо. А вы будете, Эмери?

— Звучит здорово, спасибо.

— Тогда два мартини Grey Goose. — Конрад бросает взгляд на Каллума, стоящего там с видом ребенка с плакатом о подавленном гневе, и кисло добавляет: — И, возможно, клизму для моего сына.

Мне кажется, я уже люблю этого человека.

Совершенно очарованная им, я говорю: — Я очень благодарна вам за то, что вы так радушно приняли меня. Я не знала, чего ожидать.

Конрад усмехается.

— Уверен, что мой мальчик рассказал вам обо мне какой-нибудь ужасный анекдот, но, уверяю вас, дорогая, я безобиден.

— Как гремучая змея.

Меня шокирует яд в тоне Каллума, но Конрад делает вид, будто не слышит его. Он говорит: — Так расскажите мне, Эмери. Как вы познакомились?

Не успеваю я разлепить губы, как Каллум вмешивается: — В ее книжном магазине.

Конрад выглядит заинтересованным.

— Вы работаете в книжном магазине?

— Я владею им.

— Предприниматель! Как чудесно! — восклицает он с таким видом, будто я только что сказала ему, что изобрела лекарство от рака.

Его энтузиазм заставляет меня чувствовать себя неловко.

— Ну, я не начинала. Это сделали мои родители, еще в восьмидесятых. Я управляю им с тех пор, как умер мой отец.

Конрад еще больше взволнован этой новостью. Он бросает взгляд на Каллума.

— Она управляет семейным бизнесом, — говорит он с благоговением. — Прямо как ты!

Удивительно, что коренные зубы Каллума еще не превратились в пыль.

Конрад снова поворачивается ко мне.

— Мне жаль слышать, что вашего отца больше нет. Надеюсь, ваша мать все еще с нами?

— Нет. Она умерла двадцать лет назад.

— О нет. У вас есть братья и сестры?

— Я единственный ребенок.

Опечаленный, он обвиняюще смотрит на Каллума.

— И ты сразу не представил ее своим братьям?

Когда в ответ лишь молчание, Конрад сурово говорит: — У этой бедной девушки нет семьи, сынок. Она сирота. Это бессовестно, что ты держишь ее при себе.