— Нет, — решительно говорю я, глядя на телефон. — Я ни за что не стану называть тебя папочкой.

Дани наклоняется и смотрит на экран. Затем она хмыкает.

— Может, это твой отец звонит из могилы.

Раздраженная, я наклоняюсь ближе к телефону.

— Отклонить вызов.

Экран пустеет. Тема «Розовой пантеры» смолкает. Мы с Дани смотрим на него, пока он не начинает звонить снова.

Мы смотрим друг на друга. Подруга пожимает плечами. Я тяжело вздыхаю и тянусь к телефону.

Прижав его к уху, я говорю: — Привет, Каллум.

Как всегда самодовольно, он отвечает: — Привет, дорогая. Наслаждаешься ужином?

Оглядываю ресторан, но не замечаю никого, кто бы выглядывал из-за угла с телеобъективом.

— Я бы спросила, почему ты за мной следишь, но уже знаю, что ты извращенец. Спасибо за кредитную карту. Я хорошо её использую.

Он смеется.

— Я знаю.

— Конечно, ты знаешь.

— И я рад, что ты не из тех глупых девчонок, которые обидятся или откажутся ее использовать, сославшись на свой феминизм или что-то в этом роде.

— Моя марка феминизма слишком умна, чтобы отказываться от халявы. Кстати, я одолжила одну из твоих машин.

— Да, мне звонил начальник полиции по этому поводу. Очевидно, вы превысили скорость на Родео-драйв.

— Почему я не удивлена, что за мной шпионит шеф полиции? И никто не может превышать скорость на Родео-драйв. Это короткая улица с миллионом светофоров.

— И все же вам это каким-то образом удалось.

Я нехотя признаю: — Возможно, я пыталась проверить скорость разгона от нуля до шестидесяти.

— Ты могла бы просто спросить меня.

— Это было бы не так весело. Зачем ты мне звонишь?

— Может быть, я скучаю по тебе.

Закатив глаза, я откидываюсь в кресле и качаю головой.

Каллум говорит: — Не закатывай глаза на своего мужа, дорогая. Это приведет к тому, что тебя отшлепают.

Я резко выпрямляюсь и оглядываюсь по сторонам в поисках хоть какого-нибудь намека на то, как он меня видит, но не нахожу ничего необычного. Пережевывая макароны, Дани с интересом наблюдает за мной.

Каллум говорит: — Посмотри вверх и направо. Видишь камеру наблюдения на потолке? Нет, это динамик. Дальше вправо, над пальмами в горшках.

Я прищуриваюсь на маленькую черную стеклянную сферу, торчащую из потолка над растениями в углу. Внутри нее мигает и гаснет красный огонек, словно приветствуя меня.

Когда я молчу, он спрашивает: — Почему ты ничего не говоришь?

— Я слишком занята тем, что похлопываю себя по спине за то, как хорошо я приспособилась к браку с психопатом. Я даже не плачу.

Он снова смеется, довольный.

— У меня есть мобильный доступ ко всем камерам наблюдения в зданиях, которыми я владею.

— Не обращая внимания на то, что ты считаешь кошерным наблюдать за кем-то дистанционно через камеру на потолке, как ты узнал, что я здесь?

— GPS на Ferrari.

— А.

— Я знаю, о чем ты думаешь, но ты ошибаешься. Я не буду делать это постоянно.

— Почему-то мне очень трудно в это поверить.

— Обещаю, что не буду. Но когда меня не будет в городе... — Он делает паузу на мгновение, затем снова начинает говорить, но уже более напряженно. — Мне нужно знать, что ты в безопасности.

Я чувствую, как в этом коротком предложении слой за слоем проступают скрытые смыслы, целый мир тайн, о котором я ничего не знаю. У меня мурашки бегут по коже.

Когда он снова говорит, его тон уже нормальный.

— Я не буду тебя задерживать. Просто хотел сообщить, что перевод с брокерского счета прошел. Час назад траст был полностью пополнен. Документы будут ждать тебя на кухонном столе, когда ты вернешься домой, вместе с инструкциями по доступу к деньгам.

Слегка ошеломленная разговором, я могу только поблагодарить его еще раз.

— Не за что. О, Эмери?

— Да?

— Будь хорошей девочкой и не лазь в мои ящики.

Линия разрывается. Я медленно опускаю трубку и встречаю нетерпеливый взгляд Дани.

Она говорит: — И что?

— Я даже не знаю, с чего начать. Каждый раз, когда я разговариваю с этим человеком, он превращает мой мозг в картофельное пюре.

— Не могу дождаться, чтобы услышать об этом, когда он превратит твою вагину в говяжий фарш.

— Этого не случится, подруга.

— Но ты ведь хочешь этого, не так ли?

Бросив взгляд на потолочную камеру в дальнем углу комнаты, я громко говорю: — Нет.

Когда красная лампочка камеры снова мигает и гаснет, я почти слышу, как Каллум рычит, что меня накажут за ложь.

Всю оставшуюся ночь я только и думала о том, какое это может быть наказание.