Он хмурится и открывает рот, как будто собирается что-то сказать, но, видимо, не решается, потому что снова закрывает рот и ничего не отвечает.

Я спрашиваю: — Что сделали с моей мебелью и книгами?

— Мебель сдана на хранение. Ваши книги находятся в библиотеке на первом этаже. В гараже есть несколько коробок с личными вещами — фотоальбомами и прочим. Если вы скажете, куда их отнести, я их распакую.

— Я могу сама это сделать.

— Мистер МакКорд предпочел бы...

— Он твой босс, Арло, а не мой, — перебиваю я, раздражаясь с каждой секундой все больше. — Я распакую остальные вещи сама. Где моя машина?

— В гараже.

— Хорошо. Спасибо. А теперь, если ты не возражаешь, я собираюсь в ярости съесть эти яйца, чтобы у тебя не было проблем с Каллумом, а потом я пойду на работу. Я говорю тебе об этом только для того, чтобы у тебя не было проблем, когда он спросит, где я, а я знаю, что он спросит.

— Вам не понравился Ferrari?

— Мне не понравился его GPS.

— А.

— Да.

Арло колеблется, потом говорит: — Я оставлю вас завтракать, — и уходит.

Как только он выходит, я несу яйца в ванную и смываю их в унитаз. Затем снимаю свое слишком большое кольцо с бриллиантом и оставляю его рядом с краном на раковине.

Я еду на своем Volkswagen в магазин, испытывая странное облегчение от того, что оказалась за пределами замка. Он красив, но слишком огромен для двух человек и нескольких домашних слуг. Не знаю, зачем Каллум его купил. Может, миллиардеры привыкли жить в одиночестве в домах размером с Диснейленд.

Но не я.

Когда отпираю магазин и вхожу, меня охватывает прилив эмоций. Я стою у входа и оглядываю старомодную кассу, витрины с книгами, выцветшее мягкое кресло у окна, на котором свернулась калачиком кошка, и мне приходится сдерживать слезы.

Lit Happens все еще стоит на месте.

Нам больше не нужно закрывать двери.

Все, чем пожертвовали мои родители, не будет напрасным.

Я смотрю на их фотографию, висящую на стене за кассой. Она сделана сразу после их свадьбы. На снимке, сделанном перед колесом обозрения на пирсе Санта-Моники, они изображены молодыми и счастливыми, улыбающимися и беззаботными.

Я скучаю по ним с внезапной болью, от которой у меня перехватывает дыхание.

Моей мамы нет уже двадцать лет, но я до сих пор слышу ее голос в своей голове, который всегда подбадривает меня. И я слышу громкий, беззаботный смех моего отца, которым он мог заполнить целую комнату.

Не знаю, гордились бы они моим решением или нет. Одно из любимых изречений моего отца гласило: — Если это кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, то, скорее всего, так оно и есть.

При воспоминании об этом у меня по позвоночнику пробегает холодок предчувствия.

Расправив плечи, я говорю себе, что сейчас главное — заняться важным делом. С бумагами, которые беру с кухонного стола, я иду в свой кабинет, где включаю компьютер и просматриваю трастовый счет.

Все здесь. Двадцать миллионов на мое имя.

Я смотрю на цифру, давая ей осмыслиться.

Затем делаю себе эспрессо и возвращаюсь за свой стол, где составляю список всего, что нужно сделать.

Первое в этом списке — позвонить своим сотрудникам и сообщить, что они вновь приняты на работу.

И что все они получат хорошую жирную прибавку к зарплате.

Дни проходят. Я плачу за квартиру. Нагоняю просроченные счета. Оставляю сообщение парню из CDTFA, чтобы попытаться договориться об оплате налога, но он не перезванивает, и я захожу в интернет, чтобы проверить свой счет у них.

Я нигде не могу найти баланс задолжности.

Типичный бред правительственной бюрократии. Вероятно, сайт не обновлялся уже несколько лет.

Я ожидаю, что приедет какой-нибудь бандит и попытается конфисковать мою машину, поэтому начинаю парковаться за квартал от магазина. Пока я не избавлюсь от этого долга, мне нужно спрятаться.

Затем нахожу местного адвоката и отправляю ему всю информацию об иске, а также большой чек с предоплатой.

Он рассказывает мне о том, как проходит судебный процесс, и говорит, чтобы я подождала, потому что на урегулирование исков могут уйти годы. Когда я спрашиваю, будем ли мы обращаться в суд, он смеется. По-видимому, лишь ничтожный процент исков доходит до суда.

А пока мне придется продолжать ежемесячно посылать ему деньги.

Что за мошенничество. У мафии, наверное, даже нет такой хорошей схемы заработка.

Я переношу свои вещи в скромную гостевую спальню в замке, а одежду из хозяйского шкафа несу по длинному коридору сама. Когда приходят пакеты с покупками, сделанными вместе с Дани, я кладу их тоже в гостевую спальню.