Каллум сказал, что документы будут ждать меня на кухонном столе, когда я вернусь в замок.

Называть его домом было бы оскорбительно для архитектора, кем бы он ни был. И я все еще не верю, что это действительно мой дом, поэтому я не буду называть его так. Так что пока это «замок».

Мне стоит поискать в интернете, как Мария Антуанетта называла Версаль, и использовать это.

Некоторое время брожу по дому, заглядывая в одну роскошную комнату за другой. Арло нигде не видно, поэтому я поднимаюсь по большой изогнутой лестнице на второй этаж и просовываю голову в новые комнаты, пока не нахожу скромную гостевую спальню, не похожую на ту, где спал бы король Людовик XIV.

Измученная, снимаю туфли, полностью одетая забираюсь под одеяло двуспальной кровати и погружаюсь в глубокий сон.

Когда открываю утром глаза, Арло стоит у кровати и улыбается мне.

— Доброе утро, мадам.

— Доброе утро, Арло. Пожалуйста, не называй меня мадам, я не владею борделем. Эмери будет достаточно. И еще, какого черта ты тут делаешь?

— Я подумал, не хотите ли вы позавтракать в постели?

Я приподнимаюсь и тру глаза. Слава богу, что я не спала голой, иначе Арло получил бы по глазам.

— Нет, спасибо. Я просто выпью кофе.

— Мистер МакКорд предпочитает, чтобы вы ели что-нибудь по утрам.

Я хмуро смотрю на него.

— А я бы предпочла, чтобы мистер МакКорд не лез не в свое дело.

Не обращая на это внимания, Арло говорит: — Если вы хотите что-нибудь легкое, у нас есть выбор свежих сезонных фруктов, органического йогурта и овсяных хлопьев. Я также могу попросить шеф-повара приготовить яйца так, как вам нравится...

Я с сарказмом вклиниваюсь: — Что, лорд поместья еще не знает?

Арло сцепляет руки на талии.

— Он сказал, что вам нравятся отварные, но я не хотел предполагать.

Закрываю глаза и вздыхаю.

Арло говорит: — Отварные. Как вы пьете кофе?

Открыв глаза, я бросаю на него смертельный взгляд.

— Не притворяйся, будто это тайна.

Не обращая внимания на мое убийственное лицо, он улыбается.

— Два яйца-пашот и кофе с цельным молоком и коричневым сахаром сейчас принесут. — Он поворачивается и уходит, оставляя меня досадовать.

Мы с моим новым мужем собираемся серьезно поговорить о личных границах, когда он вернется.

Встаю, иду в туалет и умываюсь. И тут я понимаю, что у меня нет ни косметики, ни туалетных принадлежностей. Потом вспоминаю, что Арло говорил, что мои вещи принесли из моей квартиры, и отправляюсь на поиски.

Конечно, вся моя одежда была развешана в шкафу в спальне. Косметика лежит в ящике под раковиной в ванной. Шампунь и кондиционер стоят на полке в огромной душевой кабине из белого мрамора, а также бритва и мочалка, которой я чищу лицо.

Полагаю, другие женщины могут найти эту демонстрацию доминирующей заботы привлекательной. Но я таких женщин не знаю. Что касается меня, то мысль о том, что куча незнакомых людей пакует мою квартиру и личные вещи по приказу Каллума, не кажется мне романтическим жестом, это просто вторжение в частную жизнь.

Невозможно примирить две его стороны.

С одной стороны, он невероятно щедр и заботлив. С другой — невероятно контролирует меня. А его фанатичная осведомленность о моих привычках, предпочтениях и местонахождении просто обескураживает.

Раздраженная, я переодеваюсь в свежую одежду и выхожу из шкафа как раз в тот момент, когда Арло входит в спальню с подносом.

— А, вот и вы. Мне разложить все на вашем письменном столе?

— Конечно. С таким же успехом можно съесть завтрак, который я не хотела, на столе, который я не покупала, в спальне, которую я не украшала, в доме, который мне не принадлежит. Звучит фантастически.

Поставив поднос на стол, Арло поворачивается ко мне. Его тон мягкий, он говорит: — Вам трудно приспособиться.

Я фыркаю.

— Кому, мне?

— Думаю, как только вы узнаете мистера МакКорда получше, то поймете, что он отличный собеседник.

— Спасибо, но ты так говоришь, потому что он платит тебе зарплату.

Я выдвигаю стул и сажусь. Арло протягивает мне белую льняную салфетку.

— Дайте ему шанс. Я знаю, что он может быть... трудным. Но он исключительный человек. И, зная его так долго, как я, я могу сказать вам с полной уверенностью, что он сделает все, чтобы вы были счастливы. Это все, чего он хочет.

Ошеломленная этим, я поднимаю на Арло глаза. Выражение его лица пассивное, но серебристо-серые глаза теплые.

— Я уверена, что все, что ему нужно, — это его наследство.