А поскольку я злопамятна и хочу отомстить Каллуму за то, что он странным образом узнал, как я люблю яйца и кофе, то затеваю игру с заказом завтрака у шеф-повара, но только нездоровых сладостей, которые приходят в коробке.

В один день это Froot Loops. В другой день — PopTarts. В третий — тостерный штрудель с корицей от Pillsbury. Представляю, как шеф-повар докладывает Каллуму, что он женился на ребенке.

Каждую ночь я лежу в постели и гадаю, что будет, когда вернется хозяин поместья.

Интересно, а как же веревки в его ящике и другие запертые ящики?

Интересно, останусь ли я в одиночестве большую часть времени и хорошо это или нет?

Я задаюсь вопросом, не трахается ли он с какой-нибудь горячей моделью, и ненавижу себя за то, что даже думаю об этом.

После работы я несколько раз проезжаю мимо своей квартиры, все еще не веря, что больше в ней не живу. Во дворе уже висит табличка «Сдается в аренду», так что тот, кто пришел и забрал все мои вещи, должно быть также сообщил управляющей компании о моем переезде.

Чисто из любопытства я звоню и спрашиваю, каков остаток по договору аренды и есть ли штраф за его нарушение. Мне отвечают, что все оплачено полностью, включая штрафы.

Мне не нужно спрашивать, кем.

В то же время сам Каллум МакКорд продолжает кипеть в моем мозгу.

А потом, знойной летней ночью, он возвращается.

Я чувствую его еще до того, как вижу, как ощущается зарождающаяся в атмосфере буря задолго до того, как на лицо упадет первая капля дождя. Не уверена, что именно это меня разбудило, но, когда открываю глаза в темноте гостевой комнаты, все тихо и спокойно.

Так тихо, что стук моего сердца кажется громким.

Воздух потрескивает от электричества. Какое-то животное чувство в глубине моего мозга предупреждает меня, что опасность где-то рядом. Повернув голову, я вижу Каллума в дверях комнаты.

В свете из коридора он стоит неподвижно, руки по бокам, ноги раздвинуты. Он босиком и с голой грудью, на нем только пара джинсов. Его лицо скрыто тенью, но я знаю, что он смотрит на меня.

Я лежу поверх простыней в тонкой хлопковой майке и трусиках, мои руки и ноги обнажены.

Мгновение ничего не происходит. Никто из нас не двигается. Я все еще нахожусь в том туманном состоянии между сном и бодрствованием и не совсем уверена, что он не плод моего воображения.

Затем Каллум входит в комнату, и электрический ток пронзает меня, обжигая каждый нерв.

Бесшумно, как пантера, он подходит ближе.

Останавливается рядом с кроватью и молча смотрит на меня.

Даже в тени можно разглядеть выпуклость под его молнией.

— Ты вернулся, — нервно шепчу я.

— Похоже, что так.

Каллум наклоняется, кладет руку на матрас рядом с моей головой, а другой рукой властно обхватывает мою шею. Он смотрит на меня сверху вниз, и его темные глаза серебристо поблескивают в тени, как у кошки.

Дрожа, я обхватываю обеими руками его толстое предплечье и смотрю на него с растущей тревогой. Я хочу что-то сказать, но не знаю что. Слова застревают у меня в горле.

Но слова становятся ненужными, когда он наклоняется и целует меня.

Он берет мою нижнюю губу между зубами и прикусывает ее. Затем облизывает место укуса и снова целует меня, на этот раз до тех пор, пока у меня не перехватывает дыхание, я корчусь и начинаю потеть. Мой пульс теперь бешено бьется о грудную клетку. Мое дыхание быстрое и поверхностное. Моя кожа пылает от жара.

Скользя рукой от моей шеи вниз к груди, он ласкает одну из моих грудей. А когда прерывает поцелуй, чтобы пососать мой твердый сосок прямо через майку, я задыхаюсь.

Затем он кусает его.

Наслаждение очень сильное. Я издаю громкий и непроизвольный стон.

Стоя на коленях рядом с кроватью, Каллум задирает мою майку и проводит щекой по моей груди, гладя обнаженную плоть своей бородой, а затем ртом. Пока я вздыхаю и цепляюсь за его плечи, он посасывает каждый из моих сосков до боли.

Затем он скользит рукой вниз по моему животу и между бедер. Каллум сжимает мою киску через нижнее белье, срывая очередной вздох с губ.

— Моя сладкая жена. Ты уже вся мокрая для меня.

Его голос такой мягкий, но в то же время горячий и темный, с волнующей ноткой.

Я никогда в жизни не испытывала такого сексуального возбуждения.

Я шепчу: — Мы не должны этого делать.

— О, но мы действительно должны.

— Я не хочу.

Его голос твердеет.

— Что я тебе говорил о том, что будет когда ты мне солжешь?

Раздвинув мои бедра, он дает мне резкий, жгучий шлепок между ног.