Я закрыл глаза и молча позволил ей уйти. Зверь внутри меня бился о прутья клетки, воя, веля догнать ее, принять дар, проглотить – всего глоточек, хотя бы сраную капельку. А самое страшное – то, что Хлоя предлагала мне дар не по глупости; я был голоден и слаб, и мне требовались все силы, лишь бы получить хотя бы шанс пережить эту ночь, не то что одолеть самого принца вечности. Просто я дал клятву. Шепотом пообещал в холодной, как могила, и непроглядной, как преисподняя, тьме: больше никогда.

Больше. Никогда.

Жан-Франсуа прервался, чтобы обмакнуть перо в чернила.

– Кому ты это обещал, Угодник?

Габриэль покачал головой.

– Терпение, холоднокровка.

За оставшееся время мы подготовились как могли. То есть ужасно.

Я успел повидать с полдесятка осад, но ни разу защитников не было так мало. В изобилии хватало только воды: от монастыря вниз по склону и в самые недра реки Вольты тянулся сложный насос, при помощи которого монахи ежедневно добывали ее для своих нужд. Беллами со всей доступной ему быстротой крутил ручку, а Рафа благословлял и воду, и заодно фонтаны во дворе. В винокурне я нашел небольшой химический цех, а в нем – разбросанные фиалы с селитрой и серой. На пару пригоршней черного игниса мне хватило.

Сирша таскала бочки и бутыли. Мое черное и высохшее сердце скукожилось при мысли о том, что придется тратить такой крепкий спирт, пусть даже это и сраная водка. Впрочем, мы залили парапет и внешний дворик у ворот и посыпали их для верности стружкой. Вылили все до капли, но я приберег и для себя бутылочку, залив ее в себя, лишь бы приглушить крепчающую жажду.

Темное солнце уже опускалось за горизонт, и оставались считаные минуты до того, как тьма падет топором палача. С чувством, будто в живот мне натолкали битого стекла, я оглядел отряд. Сирша и Рафа выглядели стойко, Беллами и Хлоя немного колебались, зато Диор напоминал скалу.

– В общем, так, – сказал я. – Если эта сука Лиат сказала хотя бы слово правды, то Дантон собрал всех порченых на мили вокруг. Они пойдут, куда прикажет владыка крови, и на сей раз нападать они станут не бездумно. Сирша, мы с тобой держим стены, но когда они пробьются – а они пробьются, – Беллами подожжет стрелой спирт, и все мы отступим к собору. Это не просто святая земля, его окна еще и слишком узки, в них не пролезть, да и входа всего два.

Диор, который грыз и без того обкусанный ноготь, сказал:

– Ловушка для червей.

– Чего? – переспросил я.

– Мы с друзьями еще в Лашааме придумали один трюк, – пробормотал мальчишка. – Берешь красивую девицу и запускаешь ее в злачный кабак, там она сверкает тугим кошелем, а пропустив стаканчик, уходит. Тогда кое-кто пускается следом за ней с расчетом избавить от груза монет, а то и ради кое-чего еще. Но девка заводит этого типа в глухой переулок, где ждешь ты со своей шайкой. Тузишь его от души и забираешь все добро, потом идешь спать, довольный тем, что отмудохал сволочь, которая этого заслуживала. – Диор пожал плечами. – Я называл это ловушкой для червей.

– Это вы так забавлялись? – спросил Рафа.

– Пропитание добывали. Но разве грех получать наслаждение от работы?

– Говоря языком военных, это называется бутылочное горлышко, – поправил я.

Мальчишка шмыгнул носом.

– Мое название лучше.

– Как угодно. – Я со вздохом махнул рукой в сторону круглого здания позади нас. – А теперь о плохом: мы облили спиртом парапеты, и у нас осталось водки только на один проход в собор. Западный. Хорошие новости – в таком замкнутом пространстве пары крепкого спирта рванут, как бздея чревоугодника в свечной лавке. Так что отступайте западной дверью. Порченые побегут следом, и Диор будет ждать их с огоньком.

– А после? – спросила Хлоя.

– Если повезет, мы проредим их ряды так, что у меня будет шанс добраться до Дант…

Охнув, я согнулся пополам: живот скрутило с такой силой, что даже ногти и зубы зашевелились. На какое-то время я забыл обо всем, кроме жажды: тепло, запах моего отряда, биение сочной, горячей багряной крови в жилках у самой кожи…

– Габи? – позвала Хлоя. – Ты как?

– П-просто охеренно…

– А с виду ты как лужа поноса, Угодник, – мрачно вскинула Доброту Сирша. – Оставь костлявого принца мне. Ни сёдня, ни завтра я не помру.

Беллами мрачно кивнул.

– Я не унесу с собой в могилу песню.

– Благослови вас всех Господь, – сказала Хлоя, глядя на меня большими от тревоги глазами. – Да ниспошлют нам Бог, Дева-Матерь и мученики победу над злом.

Я взглянул на Диора, все еще ощущая огонь в животе:

– Жди сигнала, мальчик.

– Буду, герой.

Я взглянул на Рафу.

– Сделаете одолжение, отче?

– Проси, Угодник.

– Если увидитесь сегодня с Творцом – пните Его за меня по яйцам.