По заснеженному бульвару мы проехали между плотно поставленными домами.
Буря так и неистовствовала, но дома хранили молчание. Винфэл походил даже не на городок, а на воспоминание о городке: двери висели на петлях, как сломанные челюсти, пыльные окна пятнала старая кровь.
Сказать по правде, он немного напоминал мне родной Лорсон…
– Так се придумка, Угодник, – прорычала Сирша.
Посмотрев вперед, я увидел собор на городской площади: опустошенный пламенем, уперший в небо сломанные стропила, точно ребра выпотрошенной грудины. Колокольня уцелела, но язык давно проржавел и отвалился, оставив сам колокол раскачиваться на суровом ветру.
Безмолвно.
Бессмысленно.
Рафа сидел в седле чуть живой, Хлоя и Диор отчаянно дрожали. Передохнуть на освященной земле нам не светило, зато хотя бы ждало укрытие сразу через площадь.
– В таверну!
Это было двухэтажное здание. На вывеске мужик в кожаном переднике тонул в кружке эля; ниже выцветшими буквами значилось: «Кузнец в ударе». Окна были заколочены, дверь крепко заперта, но хорошего удара ногой хватило бы…
– Стой! – крикнул Диор. – Если сорвать дверь с петель, какое это будет, на хер, укрытие?
Я поставил занесенную ногу на землю, а мальчишка метнулся мимо.
– У тебя есть ключ, умник?
– От всякого замка в империи, тупица.
Из сапога Диор достал плоский кожаный футляр. Внутри лежали железные отмычки, крючок-вращатель, молоточек и клинышек. Все это было хорошо смазано и начищено.
– Воровские отмычки, – рыкнул я. – И почему я не удивлен?
– У меня не только морда красивая, а? – пробормотал мальчишка.
Я глянул на Хлою, но та лишь криво улыбнулась. Было холодно, и пальцы у мальчишки сильно дрожали, но замок под ними отворился быстрее, чем распахивается кошель пьянчуги в минуту открытия пивной. Победно ухмыляясь, Диор толкнул дверь и манерно поклонился, когда Сирша коротко ему похлопала. Но едва он вошел внутрь, как тут же высочил назад с испуганным «сука!».
Схватив мальчишку за шиворот, я оттащил его от входа и, подняв Пьющую Пепел, сам вошел. Оглядел общий зал, щеря клыки: холод, сырость, пустота…
– В чем дело-то? – зло спросил я. – Что ты там увидел?
Мальчишка ткнул внутрь пальцем.
– Крысы.
И впрямь, пол кишел этими созданиями: тощими, черными и лоснящимися. Они смотрели на меня глазками-агатами, но стоило войти, как они бросились врассыпную, ныряя в щели между половицами и в заплесневелых стенах. Я зло обернулся к мальчишке через плечо.
– Сука, я крыс ненавижу, понял! – надулся тот.
Покачав головой, я провел отряд внутрь, а Беллами пошел устраивать лошадей в конюшне. Мебель была вся в пыли, на столах и полу валялись пустые бутылки, стены покрывала черная плесень, и всюду смердело гнилью и крысиным дерьмом. Зато мы хотя бы укрылись от ветра, а если повезет, то я еще и выпить найду.
– Гляну наверху, – сказал я. – Сирша, останься тут, с остальными.
– Хорошо бы добавить «пжалста».
Я склонил голову набок.
– Че ты там вякнула?
Юная рубака закинула секиру на плечо.
– Я те не молотобоец, с которым ты рубился в славные деньки. И не слуга, чтоб мной помыкать. Скажи, стал’быть, «пжалста».
– Мы чуть не околели, забрели в мертвый город, опустошенный холоднокровками, а ты мне тут херами предлагаешь мериться?
– Слышь, ты и так чуть че – головастиком размахиваешь. Че сейчас не так?
По скрипучим половицам я подошел к ней вплотную.
– Большое пожалуйста. На коленях прошу, побудь здесь с остальными.
Сирша ответила сердитым взглядом. Я же резко развернулся и, зло топая, поднялся на второй этаж. Там перезнакомил со своими сапогами все двери до единой. В голове у меня напевала старую колыбельную Пьющая Пепел, но, переходя из комнаты в комнату, я старался к ней не прислушиваться. В маленьких спальнях было пусто и пыльно, разве что встречались горстки крыс, слегка возмущенных моим визитом. Впрочем, мы, похоже, нашли место для ночлега – если нам, конечно, дадут поспать.
Когда я спустился в зал, пряча Пью в ножны и прерывая ее нестройное пение, вернулся Беллами. Он захлопнул дверь, отсекая нас от непогоды снаружи. Остальные тем временем переместились на кухню, где на стенах висели ржавые ножи и старые чугунки. Однако ни следа еды видно не было, да и выпивки – что самое обидное.
– Наверху все спокойно. – Я глянул на Диора и вздрогнул. – Если не считать крыс.
– Прекрати, Габи, – пробормотала Хлоя.
– Здоровенные такие, гадины. – Я руками показал тушу длиной в ярд. – И с виду отъевшиеся. Богом клянусь, одна даже щеголяла жилеткой из человечьей кожи.
Мальчишка показал мне папаш.
– Отсоси, герой.
– Можем переждать ненастье здесь, – предложила Хлоя. – Отогреться. Поспать.