Мы собрались в общем зале «Кузнеца в ударе», а темное солнце скользило к горизонту, будто заслужило отдых. Беллами развел огонь, и в очаге трещало пламя. Сняв перчатки, я подставил руки дважды благословенному теплу. Сирша присела на корточки возле Фебы и чесала ей под ошейником. Львица зевала, растянувшись на полу возле меня, поближе к очагу, а от ее рыжей шкуры поднимался пар.

– Сколько? – спросил Рафа. Голос старика прозвучал приглушенно – из-под кипы одеял, натасканных со второго этажа.

– С десяток, – ответила Сирша. – Феба заметила их в паре миль к востоку отсель. Буря их вроде как замедлила, но когда солнце с концами сядет, они пойдут резвее.

– Могут и мимо пройти, – высказался я. – Откуда им знать, что мы тут?

Хлоя посмотрела мне в глаза.

– Они знают, Габи. Они идут за нами.

– Откуда такая уверенность?

Сирша вскинула секиру и щит.

– Идут – и все тут, Угодник.

Я со вздохом провел рукой по волосам. Десяток порченых – не пустяк, но мы хотя бы узнали об их приближении заранее. Я потянулся к Фебе, желая погладить ее из благодарности.

– Merci, мадемуаз… сука!

Львица зарычала, ощерив клыки, и я отдернул руку, пока мне не откусили ее по запястье. Сирша глянула на мои татуированные пальцы и улыбнулась.

– Держи грабли при се. Феба ж как девка, не любит, когда ее без разрешенья лапают.

Львица облизнула украшенную шрамом пасть и зарычала до того раскатисто, что отдалось у меня в груди.

– Заметано. – Я натянул перчатки и поднялся. – Ну ладно. Если к нам точно идут эти нечестивые сволочи, то нам лучше надеть штаны и подвязаться.

– То есть сразиться с ними? – уточнил Рафа.

– Бежать в такую бурю точно не выйдет, а если починим частокол, у нас будет укрепленная позиция. К тому же за спиной у нас озеро.

Беллами нахмурился.

– В балладах об армиях, сражавшихся спиной к воде, хорошего не поют, шевалье. Если память мне не изменяет, ты сам выиграл битву при Тарреньских топях, когда…

– Что мы получим, Бушетт, добавив к воде священника?

– В такую-то погоду? – Диор хмуро посмотрел на дрожащего Рафу. – Воспаление легких?

Я подхватил пыльную бутылку из-под вина и выдернул из горлышка огарок свечки.

– Смотри и учись, ссыкло мелкое.

Мы приступили к делу. Сиршу все коробило от приказов, а вот Хлоя верила в меня так крепко, что через себя переступила. Я углем начертил на полу «Кузнеца в ударе» карту города и раздал всем задания. Думал я быстро, говорил еще быстрее. В последний раз я руководил обороной чего-то крупнее очка в толчке больше десяти лет назад, но эта мантия легла на плечи, как разношенное пальто.

Мы с Беллами взялись чинить частокол: отламывали куски дерева от заброшенных домов и сваливали их в проломах. Я выкурил еще трубку, до краев набитую кроваво-красным порошком, и юный бард смотрел во все глаза, как я голыми руками вгоняю деревяшки в мерзлую землю, а потом еще глубже вбиваю их молотом, который прихватил в конюшне.

Где-то через час Диор, хрустя по снегу, прикатил тачку, нагруженную бутылками с мутной озерной водой. Взобравшись по лестнице на мостки, мальчишка сложил их батареями над проломами.

Беллами коснулся шапочки и с улыбкой спросил:

– Все хорошо, мсье Лашанс?

Мальчишка пожал плечами и, перекрикивая ревущий ветер, ответил:

– Сирша где-то в подвале таверны отыскала бочку топленого сала. Теперь сестра Хлоя использует его для зажигательных стрел. Отец Рафа освящает воду так быстро, как только может. – Диор взвесил на руке бутылку и посмотрел на меня. – Должен признать, герой, что я самую капельку впечатлен.

Я, скрипя зубами, с хрустом воткнул еще кусок дерева в землю.

– Словами не сказать, какое облегчение – слышать от тебя похвалу, малец.

– Если уж ты сейчас впечатлен, Диор, то что будет ночью! Тебя ждет несравненное зрелище. – Беллами осклабился и плотнее запахнулся в накидку. – Узреть в битве самого Черного Льва… и Пьющую Пепел в деле. Боже правый, это будет достойный сюжет для песни.

Я всадил в землю еще деревяшку. Диор спустился со стены и посмотрел на Пьющую Пепел. Мне работалось легче, когда меч не бил по бедру, вот я и оставил его прислоненным к ограде. Мальчишка пробежался взглядом по вытертым ножнам и посеребренной даме на эфесе.

– Она и правда… говорит с тобой?

– Как ни прискорбно, – проворчал я, втыкая в землю очередное бревно.

– Откуда она?

– А, в том-то и загвоздка, Диор, – ответил ему Беллами. – Никто не знает. Мой учитель, прославленный бард Даннэл а Риаган, пел, будто бы Черный Лев добыл этот меч в покоях неусыпного короля курганья, глубоко в пустошах Нордлунда. Однако историк Саан Са-Асад утверждает, что шевалье получил Пьющую Пепел, когда выиграл состязание в загадки с древним безымянным ужасом глубоко во чреве горы Эвердарк хребта Годсенд. Я даже слышал историю о том, как Лев забрал Пьющую Пепел из коллекции ужасной королевы фей Анерион. Ее поцелуй, Диор, несет смерть всякому смертному, однако Лев любил королеву долго и сладостно, и когда она свалилась в изнеможении, он забрал зачарованный клинок прямо от ее ложа. Но, насколько я знаю, ни одну из этих версий шевалье истинной не признает.

Беллами посмотрел на меня с надеждой, заломив бровь.

– Бушетт, сука, молчи.