Мальчишка выдержал мой взгляд без страха.

– Все лгут.

– Верно. Только ты в этом деле и вполовину не так хорош, как думаешь, мальчик. Весь такой, сука, важный, в сапогах нищего и в вычурном кафтане.

– Он не просто вычурный, герой. – Мальчишка оправил иссиня-черный лацкан. – Это волшебный кафтан.

– Волшебный, – фыркнул я. – Херня. Как и все вы.

– Как угодно.

Я поднес к губам трубку и пригляделся к витражу с образом первой мученицы.

– Грааль святой Мишон, говоришь? Не хочешь рассказать, откуда вору из сточной канавы в самой жопе Зюдхейма известно, где искать ценнейшую реликвию Святой Церкви?

– Нет, – сказал Диор. – Не хочу.

Я подошел ближе, и у него расширились зрачки, слегка участился пульс.

– Дантон Восс, сестры инквизиции, рубаки из клана Дуннсар, барды и священнослужители… Ну и мухи же слетелись на твое дерьмо, Лашанс. Если бы не серебряная сестра, которая сейчас отсиживается в таверне, мне было бы трудней найти причину лезть в это дело, но она так слепо в тебя верит… К тому же она – мой друг, а друзей у меня осталось не так уж и много, так что лишней с моей стороны никакая забота не будет.

Диор стиснул челюсти.

– Сестра Хлоя спасла мне жизнь. Я бы ни за что не причинил ей вреда.

– Разве что заведешь ее в ад ради чаши, которой даже не существует.

Тут у него заблестели глаза.

– Это-то и забавно, герой: она существует.

– Правда? – Я улыбнулся и шагнул еще ближе. – И отчего бы тебе не сказать, где она?

– С какой стати?

– Если из-за твоего вранья с моим другом что-то случится… – Я положил ладонь ему на плечо и облизнул заострившиеся зубы. – Тебе это так с рук не сойдет.

– И это мне тоже знакомо, – прошептал мальчишка. – Первый признак всех козлов, каких я встречал.

– Миру нужны козлы, мальчик. Мы не пускаем на порог чудовищ.

– В том-то и беда, герой. Козлы не понимают, что чудовища – они сами.

– Габи? Диор?

Я обернулся. В разбитых дверях стояла Хлоя. В спину ей дул ветер. Она накрылась плащом с головой и обмотала шарфом лицо, но ее большие зеленые глаза смотрели прямо на меня.

– У вас все хорошо?

– Так, болтаем. – Я стиснул плечо Диору. Причинил совсем небольшую боль – пускай знает, что я могу сделать ему намного больнее. – По-мужски.

– Диор?

Мальчишка стряхнул мою руку с плеча, сплюнул мне под ноги и, подобрав охапку дров, вышел в двери. Хлоя проводила его по-матерински встревоженным взглядом, и я подумал: что, во имя Бога, заставляет ее так держаться этого парня?

Может, то, что у нее самой сыновей не было?

Неужели все так просто?

– Феба вернулась, – пробормотала Хлоя. – Сирша говорит, что у нас, похоже, неприятности.

– Ну, вот и перемены к лучшему.

Я с хрустом прошел по сломанным скамьям, но у самого выхода Хлоя схватила меня за руку. Я посмотрел на нее сверху вниз: едва ли пять футов росту, воспитанная в монастыре, мелкая и тщедушная. Но в ее хватке чувствовалась сила, а в глазах горел огонь.

– Тебе можно доверять, Габи?

– К чему сомнения, Хлоя?

– Да ты как будто… изменился. То, что ты на днях наговорил Рафе… про Бога…

– Я обещал проводить вас до Вольты, так и будет. Тебе не из-за меня надо тревожиться.

– Ты ошибаешься насчет Диора.

– В том, что он прохиндей или вор? Он и тот и другой, и кое-кто похуже. Я чую это в запахе его пота, слышу в биении сердца. Он сраный лжец, Хлоя. Похоже, за все годы, что ты провела, зарывшись в книги, ты ослепла и не видишь горизонта. Если так сильно хочешь верить в ерунду про священную чашу, то поверишь в любую хрень, которую тебе скормят.

– Поверь мне, – шепнула она.

– Чего это? С какого хера ты так уверена?

Она плотно сжала губы.

– Помнишь, чему ты учил меня тогда, в библиотеке? Всегда смотри врагу в глаза. Не обнажай меча, если не собираешься пускать его в ход.

– Помню.

– Я затвердила эти уроки. – Она стянула с руки перчатку, и там, где прежде были лишь порезы от бумаги, я увидел мозоли. Ладони загрубели. – Я больше не маленькая девочка, Габи. Знаю, на что иду. И если я не могу открыть тебе всего, то прошу простить меня. Вот только, видит Бог, тебе, если честно, лучше всего не знать. – Она стиснула мою руку в своей крошечной ладони. – Мне нужен твой клинок, mon ami. Нужна твоя сила. Но главное – мне нужна твоя вера.

Свободной рукой я освободился от ее хватки.

– Веру в эти ночи обрести сложно, сестра.

Склонив голову, я вышел на мороз.

– Порченые, – сообщила Сирша. – Стая. Идет сюда.