– Чем больше ты называешь их стервами, тем сильнее они хотят укусить тебя за задницу.

Змеи согласно закрутились, а Кси вздрогнула от ужаса, вырвав из меня смешок.

Столовые подземного города представляли собой просторные помещения с серыми стенами и металлическими столами. Просто, но практично. В конце зала имелись несколько вендинговых аппаратов, а на раздаче стояли уже знакомые созидательницы, впихивающие в руки Карателей порции как можно побольше.

Это именно тот тип женщин, которые если не накормят половину мира своей стряпней, то будут считать, что прожили жизнь зря.

– День рождения, дамы и господа, – повторил Джулиан, когда мы уселись за стол. – Я считаю, нам нужно устроить самую грандиозную тусовку, которую видели эти зануды Каратели. Стойте, не спрашивайте о подарке. Просто засуньте мою девушку в гигантский торт в одних трусиках и…

– Он невыносим, – провыла Рейвен, закрыв лицо ладонями.

– А когда у него день рождения? – тихо спросил я у сидящей справа Астрид.

– В июле, через полтора месяца.

Вот черт, я ненавидел выбирать подарки. Может, правда подарить ему торт с Рейвен?

– Даже не думай об этом, – пихнула она меня слева, словно услышав мои мысли.

– Прости, но этот вариант бесподобен.

Опустошая свой поднос под болтовню друзей, я оглядел помещение. Здесь собралось около сотни ремалийцев, и каждый из них был учеником. Каратели выделили одну столовую только под нас, чтобы мы выстроили удобный режим обучения и не мешали другим революционерам.

Поэтому столько пар глаз были устремлены на нас.

Похоже, пора к этому привыкать.

– Ненавижу кофе без молока, – пожаловалась Ксивер в кружку, грея об нее ладони. – И вставать в семь утра. Мерзость на мерзость дает мерзость в квадрате.

Зейден, уткнувшийся в сгиб локтя и тихо посапывающий, пробормотал:

– Особенно когда половину ночи вы мило беседовали о спасении мира.

– Ну не всегда же трахать свою сест…

– Закрой пасть, Джулиан! – рявкнула Сиера, вспыхнув румянцем.

Я подавился яичницей и чуть не выплюнул ее в Ксивер.

– Что я вообще здесь делаю? – промокнув рот салфеткой, спросил самого себя.

Риторический вопрос. Спасаю мир с кучкой идиотов.

Этой ночью я тоже спал отвратительно. Во-первых, мне хотелось прижать к себе Роксанию, но нас отделяло друг от друга несколько комнат. Во-вторых, мысли кружились вокруг шокирующей правды о Лире.

Как возможно то, что прародительница Ремали жива?

– О, вот и наша темность! – ворвался в мысли голос Астрид.

Она замахала руками, пытаясь привлечь внимание вошедшего в столовую Джакса. Тот заметил нас и запетлял между столами, удерживая в руках кожаную сумку. Несколько ребят из КУШа последовали за ним, а затем присоединились к остальной части клуба за соседним от нас столом.

– Вы! – запыхавшись, выпалил Джакс и свалился на стул. – Вы должны называть меня своим господином за всё, через что мне пришлось пройти этой ночью!

– Нашел? – спросила с горящими глазами Кси.

Джакс толкнул сумку, и она проскользила по столу, остановившись в самом центре.

– Нашел. Уволился совсем недавно, теперь работает на заводе и живет в Акранесе. Жены нет, дочерей и сыновей тоже. Обладает силой равновесия. Идентификационный код – Т22. Есть аллергия на…

– Подожди, – прервал его Джулиан, снова посмотрев на вход в столовую. – А что он здесь делает?

Я проследил за его взглядом и удивленно приподнял брови.

Кай вошел в столовую так, словно не просидел несколько ночей в цепях, будучи заложником Карателей. Он облачился в военную экипировку, его начищенные ботинки стучали по плиточному полу при каждом широком шаге, а губы изгибались в легкой усмешке.

Прямо за ним шел Феникс. Пока они двигались в нашу сторону, их раз десять пытались затащить к себе за стол какие-то девчонки. Однако большая часть изгнанников и Карателей смотрели на Кая как на чуму. Как на болезнь, от которой все хотели избавиться.

– Опережая ваши вопросы, я на испытательном сроке у мамочки Зальцри, – сказал он и похлопал Зейдена по плечу. – Это мое место.

– Разве об этом где-то сказано?

Кай впился пальцами в его кожу.

– Это мое место, Зейд.

Тот заворчал, но подвинулся ближе к Сиере. Кай перемахнул через скамью и, не смотря на сидящую рядом Ксивер, протянул ей крафтовый стаканчик.

– С молоком.

Она резко повернулась к нему и удивленно уставилась на кофе. Однако не прошло и секунды, как ее губы сложились в наигранную усмешку.

– О, ты такой романтик, Кай Алькастер.

– А ты такая актриса, Ксивер Зальцри. Бери, иначе я его выпью.

Ее глаза стали двумя маленькими щелочками, но она быстро схватила стаканчик и сделала большой глоток. Кай молча наблюдал за ней, и, клянусь Богом, я мог различить в его глазах сердечки. Мерзость.