Он откинул голову на спинку дивана и тихо засмеялся. Дыхание перехватило, когда я услышала этот звук. Он так давно не смеялся из-за меня, что я уже забыла, каково это – быть причиной его радости, а не горя.

Мы просидели на том диване несколько часов. Я рассказала, как дарила Лире желтый гелениум, а она мне – красные розы, потому что ассоциировала их с моим нравом. Рассказала про нашу первую встречу и все последующие, когда мы помогали друг другу чувствовать себя важными и нужными. Рассказала про то, через что Джонатан заставил пройти нас с Каем. Про страх, навечно засевший в наших сердцах.

Крэйтон внимал каждому моему слову, поэтому они лились из меня рекой. Раньше я давала ему лишь крупицы, но сейчас хотела открыть душу. Не было никаких слов о будущем – с тем, что нам придется делать дальше, мы разберемся позже.

Сейчас я хотела чувствовать биение его сердца.

Сейчас я хотела чувствовать.

Что есть музыка? Это инструмент, с помощью которого антагонисты нашего общества транслируют свои мысли миру, пока тот внимает им с открытым ртом. Музыка, как кино и книги, объединяет народ. Музыка создает плюрализм мнений. Музыка опасна. Поэтому ее не должно существовать.

Выступление верховного правителя Джонатана Алькастера к членам Альтинга на закрытой международной конференции, 2050 год

– День рождения! – хлопнул в ладоши Джулиан, когда рано утром следующего дня мы направились в столовую.

– Спасибо, но у меня он через полгода, – зевнула Сиера, подстраиваясь под его шаг.

– Я не про тебя, Гиена, а про себя.

Зейден разразился хохотом, и его сумка спала с плеча, плюхнувшись на пол коридора. После завтрака мы должны были встретиться на практических занятиях, поэтому либо переоделись в экипировку, либо взяли ее с собой.

– Очень смешно, придурки, – отрезала Сиера ледяным тоном, когда Блэквуд наклонился и вновь закинул сумку на плечо.

– Прости, сестричка, но это лучшее твое описание.

– С каких пор ты начал называть меня своей сестричкой?

Зейден облизнул нижнюю губу и усмехнулся, бросив на нее короткий взгляд.

Да, я знал такие взгляды.

Они, ради всего святого, переспали.

– Вы тоже любите смотреть порно со сводными? – наблюдая за ними, спросил Джулиан. – Хотя нет. Я люблю раздел с блондиночками, которые…

Рейвен шикнула:

– Рот.

– Понял, малыш.

Как только мы завернули за угол и вдали показался вход в просторную столовую, какое-то движение под ногами привлекло мое внимание.

Опустив взгляд, я удивленно округлил глаза и огляделся.

– И где ваша мама? – спросил у черных змеек, присев на колени. К сожалению, они мне не ответили: только энергично закрутились, словно пытаясь что-то сказать.

Из меня вырвался тяжелый вздох.

Я вытянул руки, и через пару секунд, оказавшись на моих плечах, змейки начали тыкаться мне в лицо, как делали в приливе нежности. Если раньше меня это до чертиков пугало, то сейчас пришло внезапное осознание: я скучал по этим маленьким монстрам во время нашего с Роксанией расставания.

Если мы вообще когда-либо встречались.

Внезапно в кармане завибрировал телефон.

Профессор Нуар: Пожалуйста, скажи, что они сбежали к тебе.

Двигаясь по коридору, я осмотрел довольных змей.

Я: У них вроде нет ног, чтобы бегать.

Профессор Нуар: Ха-ха-ха. Очень смешно, Крэйтон. Клянусь, у меня прибавилось седых волос, когда я отошла на две минуты, а они уже улизнули.

Я: Смирись, что меня они любят больше, чем тебя.

Профессор Нуар: Тебя невозможно не любить.

Почувствовав в горле ком, я с усилием сглотнул.

Вчера, когда я вошел в спальню и увидел заплаканную Рокси, мне захотелось выгнать всех, забраться с ней под одно одеяло и стереть слезы поцелуями. Я не понимал, что вызвало у нее такую реакцию, но потом Кай рассказал нам о Лире. Я сразу же бросился следом за Роксанией и нашел ее в кабинете – одинокую, сломленную и задыхающуюся от рыданий.

Пока я убаюкивал девушку на руках, с ее припухших губ бессознательно срывалось только одно слово.

Прости.

Прости, прости, прости…

И я знал, что сделал это. Очень давно.

Я: Тебя тоже невозможно не любить.

Это не было признанием – только обезоруживающим фактом. Роксанию Нуар и правда было невозможно не любить. Ее харизма заставляла Карателей смотреть ей в след, как бездомных щенков, а внешняя красота, острый язык и доброе сердце составляли взрывоопасный коктейль, который хотелось поглощать капля за каплей.

Я хотел поглотить ее.

Сделать своей.

Я хотел Рокси так сильно, что становилось больно.

– Нет, Крэйтон! Ты не сядешь со мной за один стол, пока на твоих плечах спят две маленькие стервы, – предостерегла меня Ксивер, как только мы вошли в столовую и я убрал телефон в карман.