Кай показал ему средний палец, после чего зашипел, как только Ксивер приложила к его щеке лед. Она гневно сузила на него глаза, заставив Кая покорно склонить голову.

Удивительно, как тот самый парень, который бросался на всех, словно обезумевший пес, поджимал хвост при виде этой девушки. Хотя учитывая их историю, я не была удивлена.

Кай и Ксивер являлись зеркальным отражением друг друга.

Я чувствовала это, когда заходила к ним в лабораторию со шприцами, в которых плескались новые дозы сыворотки. Когда они ближе сдвигали свои медицинские кресла и держались за руки так, словно были кусочками одного целого. Когда после очередного этапа эксперимента Ксивер тихо плакала в углу, а Кай целовал ее волосы.

Они не помнили этого.

Зато помнила я.

Перед экспериментом мы с Каем договорились, что я буду держать произошедшее в тайне. Ни у кого из нас не было выбора: отец заставил его стать участником опыта, а меня – провести его. Джонатан знал, что родители многие годы обучали меня генной инженерии. Он знал, что я справлюсь с этим как никто другой.

Поэтому мне приходилось молчать и ждать, когда Кай начнет вспоминать. Я часто подменяла таблетки, которые отправлял ему Альтинг для подавления эфира и «поддержания» памяти. Именно поэтому его нервная система, которая блокировала определенный период воспоминаний, считая его травмирующим, начала медленно открывать двери в события 2050 года.

А когда Кай вспомнил, я только подтвердила его предположение.

И впервые увидела, как он плачет.

По потерянной сестре.

По потерянной любви.

По потерянному себе.

– Да уж, – вздохнула Рейвен. – Интересная история.

Как только занятие закончилось, ко мне подошел командир Джегер, друг Шнайдера, и передал, что Джульетта разрешила нам с Каем поговорить. Конечно, остальные хвостиком побежали за мной, а Астрид сломала нашему заключенному нос.

Такие они – эти лучшие друзья.

Кай начал с рассказа про свое детство и жизнь с Джонатаном. Новой эта история была только для Крэйтона и Рейвен. Несмотря на это, я словно заново переживали слова Кая: чувствовала своей кожей тяжелую руку Джонатана, слышала жестокий голос, ощущала страх, который вселял его взгляд.

После этого Кай кивнул на Феникса.

– Он был со мной. Там, в приемной семье.

Астрид распахнула рот. Ее взгляд остановился на лбу Феникса, затем переместился к футболке Кая, под которой, как я знала, вилась колючая проволока.

Ксивер тоже уловила взгляд Астрид и поджала губы. Да, это неловко, когда в компании есть полный набор «Никогда-не-спите-по-кругу»: бывшая невеста, будущая невеста и парень, который ухлестывает за первой, являясь другом ее бывшего.

Зато весело, как бы сказал Джулиан.

Только вот мне было невесело, потому что моя драма оказалась не лучше. Я давно перестала смотреть на Рейвен как на соперницу: стало ясно, что их с Крэйтоном связывают неромантические отношения. Он вспыхивал от каждого моего взгляда и дрожал от каждого моего прикосновения так же, как Джулиан – от Рейвен.

Только теперь для нас с Крэйтоном всё закончилось.

И мне было невыносимо смотреть на него. Он стоял в моей спальне, прислонившись к дверному косяку в потертых джинсах и сером свитере. Его кудрявые волосы были взлохмачены и падали на пронзительные синие глаза, которые изредка останавливались на мне, когда я отворачивала голову.

Однако я чувствовала жар его взгляда. Всегда.

Мое сердце трещало по швам, когда он шутил над побитым Каем и на его губах появлялась улыбка. Мне просто хотелось броситься ему на шею, залезть на него, как на дерево, обвить ногами талию и вдохнуть запах сладостей. Почему-то от него всегда пахло именно так.

Домом.

– Всё это очень занимательно, – протянул с кровати Зейден, окруженный доберманами и змеями, чем выдернул меня из мыслей, – только ты так и не сказал главного. Что ты задумал? Почему вдруг соглашаешься стать правителем и делишь эту должность с Трионой, мать ее, Марлоу?

Взгляд темных глаз устремился на меня.

Внутри всё сжалось.

Я уже давно начала распознавать каждую эмоцию Кая как свою собственную, поэтому знала, что он никогда не предавал нас и действовал ради чего-то. Взгляд, который был прикован ко мне, только подтвердил это предположение, заставив сердце замедлить ритм.

Что случилось? Что-то с мамой?

Кай открыл рот, но сразу же закрыл. Сиера нахмурилась, посмотрев на напряженного Зейдена, а Ксивер слегка отодвинулась на диване от Кая, сложив руки на коленях.

– Мы можем остаться втроем? – наконец спросил он.

Феникс склонил голову набок.

– Что ты скрываешь?

– Мне нужно поговорить с Роксанией и Сиерой.

Мы с Си переглянулись. К горлу поднялась волна тошноты от плохого предчувствия, отравляющего воздух. Я знала, что у действий Кая есть причина, но…

Нет. Не думай об этом.