– Это продолжение теста? – тихо засмеялся я, пытаясь не показывать, что она сбила меня с толку. Я ожидал чего-то совершенно… другого.

– Нет, Крэйтон. Просто расскажи мне, как ты чувствуешь оранжевый цвет.

Задумавшись, я неотрывно смотрел в ее кофейные глаза.

– Первое, что приходит на ум, это закат, – сказал спустя пару секунд. Роксания внимательно слушала. – В детстве мама часто рисовала, и одной из ее любимых картин был закат над Рейкьявиком. В этой картине она использовала все оттенки оранжевого, а их очень, действительно очень много. Как в принципе и у любого другого цвета. Выгоревший оранжевый напоминал жженный апельсин, оттенок чуть светлее – морковь. А тот оттенок, которым мама рисовала лучи солнца, она назвала шафрановым.

– Самая дорогая приправа в мире, – кивнула профессор Нуар.

Ее глаза так блестели, словно ей рассказывали сказку.

– Еще оранжевый ассоциируется с осенью, – продолжил я, почувствовав странное вдохновение. – С опавшими листьями, которым суждено сгнить. Оранжевый – это цвет начала и конца. Цвет, означающий цикличность нашего мира.

– А чем он отличается от желтого? – внезапно спросила Роксания.

Я сдвинул брови, изучающе ее рассматривая. Что за странные вопросы?

– Желтый более… радостный? – Профессор Нуар сдержала смешок, и я тоже улыбнулся. – Он ярче и свободнее. Хотя многие думают наоборот, будто он приносит печаль и расставание.

Роксания выпрямилась и одобрительно кивнула.

– Спасибо за ответ.

– Почему вы задали мне такой вопрос? Я думал, вы спросите что-то более…

– Откровенное? – соблазнительно улыбнулась профессор Нуар, и я вспыхнул. – Может, поговорим об этом в следующий раз. Сегодня я узнала всё, что хотела. Возьми эту книгу и прочитай ее до следующего занятия.

Я опешил.

– Всю? – Кивок. – Она ведь огромная.

– Не мои проблемы, – безразлично махнула рукой Роксания, и та искра в глазах, что загорелась во время нашего разговора, снова испарилась. – А теперь на выход, Крэйтон. Я устала, а у меня еще одно индивидуальное занятие.

Идя в сторону Дома Равновесия, я почему-то думал об одном:

С каким цветом у меня ассоциируется профессор Нуар?

Что вы знаете о цикличности мира?

Личный дневник Ксивер Зальцри, 2055 год

За неделю нам с Крэйтоном удалось подняться в турнирной таблице в первую десятку, поэтому наши имена отображались в главном зале учебного корпуса зеленым цветом. Пару дней назад я победила девушку с плеяды созидания, но вчера проиграла одному из приспешников Ашера. Теперь мое имя, черт возьми, спустилось с восьмого места на девятое.

Я зашла в библиотеку и скинула сумку на кожаный диван. Сегодня последний день отработок, назначенных директором Каллисто. И после разговора с Крэйтоном о том, что сказала по поводу моей силы Нуар, мне нужно было кое-что отыскать.

– Добрый день, – промурлыкала я и растянула губы в слащавой улыбке. Библиотекарь посмотрела на меня так, будто я весь день валялась в грязи. – К сожалению, сегодня последний день, когда мы вот так с вами встречаемся. Вы расстроены?

– Мои молитвы услышали, – пробурчала старушка, оглядывая мой внешний вид. Сегодня я надела крошечную майку с надписью «Fick mich»^[4] и джинсы на низкой посадке. На моей талии как всегда болтались золотые цепочки.

И что ей не нравится? Наверное, завидует.

– Боже мой, и где вас таких находят? – Она поморщилась, будто съела что-то кислое, и снова вперилась взглядом в книгу. – Бескультурная еще и… разгильдяйка.

Ну и хамка же эта старушка! Подумаешь, разлила ее травяной чай на пропуски в библиотеку. И пару раз стащила из-под носа печенье, пока она отворачивалась к стеллажу за спиной. Я была голодна.

– Скажите, а где находится раздел с пособиями по раскрытию сил Ремали?

– Они доступны только профессорам.

– Роксания Нуар проводит индивидуальные занятия с моим братом. Она попросила меня захватить пару книг до ужина, – солгала я, даже не покраснев.

Библиотекарь прищурилась, внимательно меня рассматривая. Я продолжила широко улыбаться, надеясь, что меня не заклинит и я не останусь с таким выражением лица на всю оставшуюся жизнь.

Женщина тяжело вздохнула и протянула мне ключ.

– У тебя есть пятнадцать минут.

Я быстро пробралась в хранилище и подавила вздох восхищения. Не скажу, что я из тех людей, кто дрочит на корешки и стонет от хруста новой книги. Как я упоминала ранее, дрочка – по части Крэйтона. Так или иначе, даже меня восхитили серебристые колонны и канделябры, что навевали на библиотеку атмосферу прошлых веков.