Я резко сорвалась с места и бросилась к шкафу.

– Нам стоит детальнее обговорить этот момент, Джулс, – проворчала за дверью Астрид. – Может, мы с Каем тоже хотим запереться на весь вечер в комнате, а не промывать мозги первогодкам, которые только и делают, что трахаются и пытаются друг другу глотку перегрызть.

Я захлопнула дверцы и привалилась к стене.

Но стены не было.

Из горла вырвался тихий писк, когда я завалилась назад и упала на каменный пол. Дверь в спальню с громким стуком распахнулась.

– Как будто ты не занималась тем же самым, – хмыкнул Зейден. – Будущая свадьба связала тебе руки?

Я услышала низкий смешок.

– Она их ей развязала.

Кай.

Зачем он вернулся? Или он никуда не уезжал?

Я настолько сильно заслушалась их разговором, что даже не оглядела помещение, в которое вел шкаф. Как вообще здесь появилась потайная комната?

В небольшой коморке висела лампочка, освещающая только один дальний угол. Я стала медленно отползать в противоположную сторону. Если кто-то решит открыть дверцы шкафа, меня не будет видно из-за темноты.

Внезапно спина наткнулась на что-то твердое.

Я медленно повернулась и увидела…

Скульптуру.

Свет от лампы едва подсвечивал ее очертания. Я протянула ладонь и аккуратно коснулась холодного материала. Из комнаты лились голоса, но я, словно завороженная, проводила пальцами по линиям статуи, прослеживая изгибы чьего-то тела.

– Ты как идеальная статуя, – сказал Кай в нашу первую встречу.

Он…

Скульптор.

– А тебе пора принять тот факт, что наш секс на первом курсе был отвратительным, – усмехнулась Астрид. Я впервые слышала, как она общается с кем-то настолько раскованно, без присущей ей сладости в каждом слове.

А я знала, что она та еще стерва. Чуйка меня никогда не подводила.

– Конечно, он был отвратительным. Ты стала верещать, когда я связал тебе руки. Не думал, что ты такая нежная.

– Знаешь, кто ты? Самый настоящий урод!

– Вы пришли в мою спальню только ради того, чтобы обсудить это?

– Прости, любимый, я просто злюсь.

Любимый? Мерзость.

Я услышала, как кто-то тяжело вздохнул.

– Как думаете, они расскажут им о нападении? – спросил Зейден. – Понимаю, мы решили больше не затрагивать эту тему, но… не нравится мне всё происходящее. Три года прошли более или менее спокойно, а тут началось.

О каком нападении идет речь?

– Триады часто совершают налеты на окраины Исландии, но на Рейкьявик – впервые. Думаю, у Каллисто не останется выбора. Новости в любом случае просочатся в академию, – ответил Кай.

Я замерла.

– Старшие курсы могут направить на горячие точки, – задумчиво протянул Зейден. – Альтинг уже отправил новые группы в Боргарнес, хотя город патрулируют как минимум два подразделения. Они не остановятся на этом. Им нужны молодые ремалийцы. Повезло, что нас отправили сюда, чтобы мы…

– Кай, почему у тебя в мастерской горит свет?

Мне конец. Сейчас мне точно, блядь, конец.

Я услышала легкую поступь и вжала голову в плечи. Дверцы шкафа распахнулись, и в спальне на долгую секунду повисла тишина.

Я медленно потянулась за пистолетом, но внезапно Кай произнес:

– Видимо, забыл выключить, когда заносил последнюю.

Послышался щелчок, и свет в помещении погас. Я заставила себя сделать вдох. Мама всегда говорила, что я родилась в рубашке: везение сопутствовало мне с самого детства.

– Триады стали сужать круг, – снова раздался приглушенный голос Астрид. – Они двигаются к нашему кластеру с юго-запада и не нападают, если не делать этого первыми. Такое происходит впервые. У меня стойкое ощущение, что это вмешательство со стороны.

В спальне послышалась возня. Спинка кровати скрипнула, затем Зейден ответил:

– Не думаю, что это их вмешательство. Альтинг бы давно передал информацию нам. Тем более подземный город давно взорвали, а всех выживших расстреляли. Кай, тебе ничего не передавали? Может, ты что-то… видел?

У меня появилось стойкое ощущение, что слово «видел» несет какой-то особый смысл. И о каком подземном городе идет речь? За четыре года я ни разу не слышала ничего подобного.

Алькастер выдержал короткую паузу.

– Пока что нет. Отец не связывался со мной с того дня, как мы приехали в академию. Остальные наблюдают, но изменений нет.

При упоминание Джонатана мои челюсти сжались, а пальцы слегка задрожали. Я ненавидела, что от одного звука его имени меня поглощала удушающая тьма. Из-за этого человека я находилась здесь, а мои родители – в гробу.

Надеюсь, что в гробу, потому что скорее всего их тела просто выбросили в Единый океан.

– Кстати, любимый, а где твои питомцы?

– Греют твою кровать.

Я поморщилась.

Во-первых, какие питомцы? Во-вторых, они отвратительные.