– Верно. Но это как дополнительный фактор, который только ускорил процесс. Во второй раз, когда твоей сестре угрожала опасность… И не смотри на меня так, я делала это только ради пробуждения твой силы. – Я продолжил прожигать ее взглядом. – Во второй раз катализатором был гнев и тот же страх за близкого.

Я понимал, о чем она говорит. Если бы на том занятии профессор Нуар не заставила меня выйти из себя, сила бы всё так же спала. Но и сейчас я не чувствовал ее так, как в Атриуме – внутри будто что-то шевелилось, пытаясь выбраться, но всё никак не могло найти выход.

– Чтобы сила окончательно пробудилась, вам снова нужно проткнуть мою сестру кинжалом?

Роксания легко засмеялась, обнажив идеально ровные зубы. У нее красивая улыбка.

– Нет. – Ее глаза странно блеснули. – Есть еще один вариант.

– Какой? – насторожился я.

Профессор Нуар закинула одну ногу на другую, продолжая улыбаться.

– Как правило, катализатор – сильные эмоции. Страх и гнев. Но рядом с такими чувствами может стоять еще одно. Лишь одно.

Она ненадолго замолчала.

– Возбуждение.

Горло пересохло.

– И что это значит? – невозмутимо поинтересовался я.

– Ты испытывал возбуждение с тех пор, как приехал в академию?

– Мне кажется, моя личная жизнь вас не касается.

Роксания пожала плечами.

– Этот вопрос не относится к твоей личной жизни. От него напрямую зависит, как и когда ты сможешь раскрыть свою силу. Мне нет дела до того, с кем ты спишь.

Я почувствовал, как медленно стали краснеть скулы. Ненавижу эту реакцию своего тело: она всегда вгоняла меня в неловкое положение, и мне становилось до безумия стыдно.

Я отвернулся и посмотрел на террариум, думая над ответом.

В голове сразу же всплыл поцелуй с Рейвен. Она была нежной и мягкой, мне безумно понравилось ощущать ее губы на своих, но… это не было возбуждением. Спокойствие, наслаждение, что-то похожее на возвращение домой – безусловно.

Но возбуждение…

Нет, я не был девственником, как некоторые могли подумать. Я любил секс, но он никогда не вызывал у меня взрыва эмоций. Он казался обычной человеческой потребностью, которая вынуждала людей бросаться друг к другу в кровати, даже не знакомясь. Возможно, дело в том, что к партнершам, с которыми у меня была связь, я ничего не испытывал.

Лишился девственности я в гараже в возрасте восемнадцати лет. Там работала симпатичная девушка на два года старше меня, с которой мы постоянно переглядывались. Однажды такие переглядки вылились в секс на заднем сиденье чьей-то машины. А потом в еще один. И в еще один. Пока нас не застукали и не сделали выговор. Могли бы и выгнать, но работать за такие копейки никто не согласился бы.

Я почувствовал, как тонкие пальцы коснулись моего лица. Привстав с кресла, Роксания повернула к себе мою голову и мягко произнесла:

– Не закрывайся от меня, Крэйтон. В этом вопросе нет ничего постыдного.

Она провела кончиками пальцев по моим скулам, и внутри меня что-то перевернулось.

– Нет, – ответил я, когда она убрала руку. – Не испытывал.

Профессор Нуар кивнула.

– Возбуждение по своей силе равняется как страху, так и гневу. У любого другого человека на твоем месте сила бы давно проявилась – учитывая все эмоции, что ты пережил те два раза. Но твоей силе этого не хватает. Точной причины сказать не могу, но, возможно, пока мы будем дальше с тобой работать, я смогу найти ответ на этот вопрос.

Я внимательно слушал, запоминая каждое ее слово.

– С Ксивер, мне кажется, ситуация полностью противоположная. Она очень эмоциональна и постоянно переживает бурю ощущений. В Круачейне у нее не было возможности выплеснуть все чувства, поэтому появился некий блок. Именно из-за этого, скорее всего, сила и не пробуждается.

Почему я раньше об этом не думал? На самом деле, это логично и лежит на поверхности. Если катализатор гена Ремали – эмоции, самая хрупкая составляющая человека, то понятно, почему у нас с Ксивер проблемы с пробуждением.

– Что касательно твоей ситуации, – протянула Роксания, задумчиво смотря куда-то мне за спину, – я бы посоветовала найти что-то или кого-то, кто вызовет у тебя сильный всплеск желания. Это относится не только к сексу. Ты можешь почувствовать возбуждение, например, от поединка. Но, как мне кажется, желание владеть человеком – самое сильное из всех возможных.

Она снова перевела взгляд на меня, и я только сейчас понял, что задержал дыхание.

– Хорошо, – произнес почему-то охрипшим голосом.

– Теперь ответь мне на один вопрос, и я тебя отпущу. – Роксания положила руки на подлокотники и спросила: – С чем у тебя ассоциируется оранжевый цвет?

– Оранжевый цвет? – непонимающе повторил я.

Профессор кивнула. Могу поклясться, что ее ладони слегка сжали подлокотники.