Не могла оставить меня одного!
Притянув Дарси к своей груди, я поцеловал ее в макушку и принялся раскачивать из стороны в сторону.
– Любимая, ты меня слышишь? Ты говорила, мама пела тебе колыбельные перед сном… Я помню… помню одну из них. Давай я тебе спою, Дарси? Хочешь, я тебе спою? – Бросив взгляд на Малакая, разговаривающего по телефону, я зарычал: – Быстрее! Пусть едут быстрее!
Дыши, любимая. Пожалуйста, дыши.
Вдруг ее ресницы совсем немного затрепетали. В сердце вспыхнула искра надежды, такая же яркая, как звезда на ночном небосклоне. Я широко улыбнулся и наклонился к Дарси, когда она зашевелила губами.
– Би… шоп… – раздался хриплый выдох. – Ты… пришел.
– Конечно, любимая. Конечно, я пришел, – улыбнулся я и мягко поцеловал ее окровавленный лоб, чувствуя на щеках что-то мокрое. – Попробуй открыть глаза. Не уходи от меня, хорошо? Скорая почти на месте. Тебя быстро вылечат, а потом мы поедем смотреть фильмы и есть мороженое, договорились?
Дарси медленно вдохнула.
– Мне… так больно… – скривилась она. – Я так хочу, чтобы это… закончилось… Бишоп, ты… Я так тебя… Я так тебя…
Я резко покачал головой и прижался своим лбом к ее.
– Не смей. Не смей говорить эти слова, будто прощаешься.
Она медленно приоткрыла глаза. Глубокая синева заставила меня затаить дыхание, будто она испарится, если я шелохнусь.
– Но вдруг… вдруг так и есть?
Из меня вырвалось рычание.
– Я не дам этому случиться. Ты принадлежишь мне, а я тебе. Никто – слышишь, никто – не может разлучить нас, даже чертова смерть. Если у судьбы другое мнение, я заставлю ее пожалеть об этом.
Холодные пальцы заскользили по моей щеке. Я прильнул к ласковому прикосновению Дарси и поцеловал внутреннюю сторону ее ладони.
– Мой защитник, – прошептала она, словно молитву.
Я сидел на холодном полу и покрывал ее лицо маленькими поцелуями, напевая колыбельную, рассказывая дурацкие истории и наблюдая за тем, как ее рваная сорочка пропитывается влагой, капающей с моих ресниц.
Мне было плевать, что Татум и Эзра делали с Кэмероном и Кирби. Плевать, кто мог прийти сюда и увидеть нас. Плевать, что происходило со всем миром.
Пожалуйста, быстрее.
Пожалуйста, быстрее.
Пожалуйста, быстрее.
– Мужчина, отойдите от нее! – раздался незнакомый голос.
– Отвалите!
Два врача в халатах рванули меня за плечи, но я крепче прижал Дарси к себе.
– Вы хотите, чтобы она умерла? – рявкнула молодая женщина.
Я зарычал на нее, как бешеный пес. На периферии зрения появился Малакай. Он резко оттащил меня от Дарси, а ее безвольное тело подняли на носилки и закатили в машину с красно-синими огнями.
Женщина коснулась моего плеча успокаивающим жестом.
– Всё будет хорошо.
– У вас нет выбора, – прошипел я.
Когда машина скрылась в воротах завода, страх уступил место привычному чувству – животной ярости, кричащей разорвать глотки виновников собственными руками. Эта ярость была похожа на лесной пожар, пожирающий всё на своем пути. Меня буквально колотило от желания пустить кровь тем ублюдкам, из-за которых Дарси прошла через ад.
Я стиснул челюсти и медленно повернулся к связанным Кирби и Кэмерону.
– Молитесь о смерти.
Она настигнет их. Я настигну их.
Но сначала увижу свою здоровую девочку.
***
Первый день после того, как Дарси положили в больницу, я посвятил…
Пустоте.
Откинув голову на белоснежную стену, я сделал глубокую затяжку и посмотрел в потолок. Сигаретный дым вился над головой, пока я ждал, когда он достигнет противопожарного индикатора и меня зальет поток воды, в котором я наконец-то захлебнусь.
Высшим силам понравится такая смерть? Нет? Тогда какого, блядь, черта, они уготовили Дарси судьбу, в которой она лежит на больничной койке и борется за свою жизнь?
Судьба – чертова сука.
Впервые в жизни я, казалось бы, ничего не чувствовал. Ни страха, ни отчаяния, ни гнева. Эти эмоции испарились сегодня утром, когда врач сказал, что состояние Дарси всё еще критическое.
Пока она сражалась за каждый свой вдох, я сражался вместе с ней.
И медленно умирал, когда она не открывала глаза.
– Здесь нельзя курить. Это больница, а не притон.