– Лежать в раскаленной гробнице, – прошипела я, смотря на него со всей ненавистью, переполняющей мое нутро. – Я знаю, что такое круги ада. Еретики и лжеучителя. Шестая спираль. Делай со мной всё, что хочешь, Кирби. Даже если я пройду испытания и сломаюсь, настоящий ад будет ждать тебя. Люцифер заставит тебя проглотить свои грехи и мечтать о смерти, но дважды…

Я слабо усмехнулась.

– Дважды не умирают.

Он держал в руках «Божественную комедию», будто насмехаясь надо мной. Эти строчки стали моей погибелью и моим же благословением. Я помнила, как змеились слова из поэмы по предплечью Бишопа, как я проводила по ним кончиками пальцев и зачитывала вслух.

«Узнать тебе пора,

Что при подъеме кажется сначала

Всегда крутою всякая гора».

Я справлюсь. Всегда справлялась и сейчас справлюсь. Какой бы крутой ни была гора, я разрушу ее до основания и построю на руинах защитную крепость, к которой не приблизится даже сам Харон.

Я сделала еще один укус. И еще. Еще.

Мои глаза не отрывались от глаз Кирби.

Когда в ноздри проник запах подгоревшего мяса, я отвернулась и выблевала всё съеденное на пол. Наконец-то. Заветное чувство опустошения после чревоугодия, через которое они заставили меня пройти.

Виски запульсировали, будто в голове стучали сотни молоточков. На лбу и над верхней губой выступила испарина, но я с облегчением выдохнула, потому что больше не могла.

Не могла есть.

Не могла дышать.

Не могла надеяться.

Знали ли мои предки, что, создав тайное общество, которое боролось с преступлениями, они заставят своего потомка мучаться за их мнимые идеалы? Знали ли они, что я пройду через жадность, где меня заставят перетаскивать тяжести, отчего ноги сотрутся в кровь, и захлебываться в кубе с тягучей черной жидкостью, потому что это наказание восьмого круга?

Знали ли вы, Катриона и Лионель Ван Дер Майерсы, что я буду умирать за вашу правду? Вы, блядь, знали, что из-за вас невинные люди лишатся своих тел и душ, потому что кому-то захочется денег и власти?

Нет?

Тогда продолжайте гнить в своих могилах.

Я снова повернулась к Кирби.

Он подтолкнул ко мне миску, на которой лежал следующий бургер.

– Ешь.

***

– Ты почти справилась, милая. Осталось совсем немного, и мы отведем тебя в место, где о тебе позаботятся, – вкрадчиво произнес Кэмерон. – Скажи спасибо, что инициацию проводим мы, а не высшие участники Круга. Попадись ты в их руки, они не были бы так добры к тебе. Их методы очищения намного жестче, чем наши.

На меня смотрели две собаки.

Неотрывными взглядами. Изучающими. Злобными.

Прямо как у людей.

– Моргнешь – и они откусят тебе руку, – хмыкнул Кэмерон, спокойно вышагивая по подвальному помещению. – Дернешься – и останешься без ноги. Ты плохо справилась с чревоугодием, поэтому пройдешь этот этап заново.

Мои глаза жгло от желания закрыть веки. Хотя бы на мгновение. На секунду, во время которой я ничего не буду видеть. Только их – моих друзей. Леонор, Алекса и Джереми. Я перенесусь в те времена, когда мы беззаботно катались по вечеринкам, напивались и творили всякое дерьмо, которое творят все студенты.

Я не буду видеть.

Не буду чувствовать.

Не буду существовать.

Пустота. Она так сильно манила меня.

Никогда прежде мое тело не было таким ослабленным. Запястья стерлись в кровь от силы, с которой я пыталась вырваться из пут. Лицо, наверное, превратилось в один сплошной синяк, учитывая то, сколько раз оно встретилось с кулаками Кирби и Кэмерона. После этого я проваливалась в блаженную темноту, чтобы хоть немного восстановиться и снова ступить на путь падения в ад.

Снова.

И снова.

И снова.

Но хуже было то, что творилось внутри – в моей голове.

Ничего.

Я ничего не чувствовала. Ничего не хотела. Ничего не вспоминала. Мне было плевать, найдет ли кто-то меня или оставит гнить на полу этого склада. Я просто хотела, чтобы это закончилось, ведь вскоре меня ждал шестой круг. Раскаленная гробница, которая уже стояла в конце зала.

Я не справлюсь с ней. Не смогу.

По щеке скатилась одинокая слеза. Наверное, она появилась потому, что мне нельзя было моргать. Или потому, что в голове раздался знакомый мужской голос.

Он просил меня подождать еще немного, совсем чуть-чуть, потому что я сильная. Он просил меня собрать осколки отваги, которые остались где-то в груди, и бросить их в глаза Кэмерона, чтобы он ослеп и взвыл от боли.