Его ладони поглаживали мою задницу, покоящуюся на его коленях, пока я одной рукой переписывала домашнее задание Леонор, а второй впихивала в себя самую вкусную еду на свете.

– Черт, почему Трис такая глупая? – пробормотал он. – Как она может верить этому старику? Понятно же, что он хочет использовать ее. Лучше бы послушалась Фора.

– Тогда бы этого фильма не существовало, гений.

Он шлепнул меня по ягодице, вызвав у меня недовольный визг.

– Будешь умничать, и я перестану доедать за тобой помидоры, – пригрозил Бишоп, наградив меня прищуренным взглядом. – И на неделю лишу тебя оргазмов.

Я ахнула.

– Ты этого не сделаешь.

– Испытай меня.

В его глазах пылал такой огонь, будто он уже выиграл меня. Это в Бишопе раздражало и заводило больше всего – его стальная, непоколебимая уверенность, из-за которой я чувствовала себя в безопасности. Но сейчас он был самовлюбленным мудаком, которого стоило поставить на место.

Поднявшись с кровати, я подавила ухмылку и отползла подальше от Бишопа. Его адамово яблоко дрогнуло, когда я медленно начала поднимать ткань толстовки, которую украла у него на прошлой неделе и отказывалась отдавать.

– Что ты делаешь? – прохрипел он.

Прикрыв глаза, я улыбнулась и отбросила одежду на пол, оставшись в одних трусиках. Затем мягко провела кончиками пальцев по ложбинке между грудей. В голове заиграла мелодия, под которую я часто танцевала – страстная, но с ноткой затаенной ласки.

Я провела ладонями по своей шее и, прикусив губу, приподняла волосы. Бедра начали медленно покачиваться, и я услышала, как Бишоп рвано вздохнул. Каждый кусочек тела наэлектризовался, поэтому, как только он обхватил мои бедра, я издала тихий стон.

– Ладно, я проиграл, – прохрипел он сдавленным голосом. – Я всегда буду проигрывать тебе, Пандора.

Его губы начали путешествовать по моему животу, отчего на глаза накатили слезы. Он держал меня как хрустальную вазу, способную разбиться. Как бабочку с прозрачными крыльями, которую мог уничтожить самый слабый поток ветра.

В этом был весь Бишоп: он мог трахать меня до потери сознания, а потом стоять на коленях, как сверженный в ад демон, вымаливающий прощения у своего ангела.

Его сигаретный запах и грубые руки скрывали нежное сердце, которое видела только я.

И я так любила его.

Так чертовски сильно.

Зажмурившись от воспоминания, я сделала очередной укус.

Они даже не водили меня в туалет. Не делали передышек. Не давали воды.

Они хотели сломать меня.

И у них это медленно получалось.

Не знаю, сколько времени я здесь провела, но, кажется, пошли вторые сутки. Я помнила только душащее чувство безысходности, которое сопровождало каждый мой вдох последний час. Как люди переносили месяцы, а то и годы пыток? Если я была готова сломаться спустя пару дней…

Меня до сих пор не нашли.

А найдут ли вообще? Видимо, эти двое хорошо постарались, когда выбирали место, куда отвезти меня. Я находилась здесь впервые, поэтому не могла понять расположение. Да и зачем, если у меня не получится сбежать?

Я пыталась.

Не вышло.

– Ешь.

– Меня сейчас вырвет, – прошептала я охрипшим от криков голосов.

– Я сказал, блядь, ешь.

Приоткрыв дрожащие губы, я откусила кусок жирного бургера. Спазмы стянули живот, но я медленно двигала челюстями, сдерживая рвотные позывы. Какой это был по счету? Десятый? Двадцатый?

И здесь не было Бишопа, чтобы забрать помидоры.

По лицу скатилась первая слеза.

Бишоп. Бишоп. Бишоп...

Я всем сердцем жалела, что мы расстались на такой ноте. Что я не сказала, какие чувства он во мне вызывал. Что не попыталась понять и принять его, разозлившись на его поступок. Если бы у меня была сестра, разве я бы не поступила так же? Не пошла бы на всё, чтобы спасти ее?

Он принял мои темные стороны.

Но я не приняла его.

– Знаешь, что будет ждать тебя на шестом круге? – улыбнулся Кирби, и мне захотелось стереть это выражение кулаками, разорвать его плоть и искупаться в зловонной крови. – Сестры Фурии позаботятся о тебе, пока ты будешь…