– Потому что ты даришь надежду, – прошептал нежный голос. – Потому что ты Пандора, которая не боится смотреть в глаза трудностям.
Собака моргнула.
Я моргнула следом за ней.
Она сорвалась с места и бросилась в мою сторону. Рука метнулась вверх, но яркая вспышка боли уже пронзила предплечье. Распахнув глаза от неверия, я во всё горло закричала. Острые клыки впились в кожу и прокусили до самого мяса. Боль была такой нестерпимой, что меня затрясло от рыданий.
– Пожалуйста, Кэмерон! ПРЕКРАТИ! – закричала я, смотря на него сквозь заплывшие веки. – Убери ее! Блядь, убери ее, умоляю! Мне больно… Господи… Господи, пожалуйста…
Он пожал плечами.
– Я говорил Кирби, что не стоит портить товар, но он меня не слушает. В любом случае, на сегодня ты хорошо постаралась. Достаточно, Прометей.
Разжав стиснутые челюсти, пес вернулся на свое место. От этого движения рука запульсировала, и я упала на бок, прижав безвольную конечность к груди. Сквозь лоскуты кожи виднелась кость. Из глаз неконтролируемо полились слезы, и, не сдержавшись, я распахнула рот и во весь голос закричала.
Пожалуйста, пусть это закончится!
Пожалуйста, пусть это закончится!
Пожалуйста, пусть это закончится!
И тут… кто-то услышал меня.
Тьма медленно подбиралась ко мне, желая утянуть на дно и никогда не выпускать. Однако сквозь ленты черноты я увидела, как ворота позади Кэмерона распахиваются.
Сердце зашлось бешеным ритмом, когда на дне моего Ящика Пандоры снова вспыхнула она – надежда.
Свет луны подсветил четыре высокие фигуры.
– Добро пожаловать в ад, ублюдки!
Ангелы Смерти.
Мои Ангелы Смерти.
Глава 31
Я думал, что не способен на человеческие эмоции.
Вина, страх, отчаяние.
Мной управлял только гнев.
Всепоглощающий страх я чувствовал лишь раз в жизни, когда узнал о похищении Малакая. Помню, лет в восемнадцать он упал с мотоцикла и получил сотрясение мозга: это привело меня в такой первобытный ужас, что я пообещал себе никогда не отпускать его гонять одного.
Да, пару раз я сталкивался со страхом.
Однако когда вошел в складское помещение и увидел открывшуюся глазам картину, жизнь разделилась на до и после.
До, когда я не знал, каково это – дышать, но быть мертвым. И после, когда каждый вдох я хотел отдать другому человеку, потому что он не дышал.
Подойдя к Дарси на подкашивающихся ногах, я опустился перед ней на колени. При взгляде на искалеченное лицо в груди что-то оборвалось. Словно в трансе, я мягко обхватил ладонями ее опухшие от синяков щеки и провел большим пальцем по кровоточащей губе.
Ее ресницы не трепетали, а ясно-голубые глаза были закрыты.
– Эй, детка? – прохрипел я осипшим голосом. – Ты меня слышишь? Пожалуйста, проснись…
– Бишоп! Ее срочно нужно отвезти в больницу!
– Мы не успеем! – рявкнул я, посмотрев через плечо на Малакая. – Вызовите скорую и свяжите, блядь, этих двоих!
Мои руки сотрясала дрожь. Каждую часть тела сотрясала дрожь, пока я расширившимися глазами смотрел на человека, которого превратили в боксерскую грушу.
Рваная рана на предплечье, засохшая кровь на виске, синяки на бледной коже. Казалось, я находился в кошмаре, и чтобы выбраться из него, мне нужно было ущипнуть себя за руку.
– Господи… – раздался позади голос Татум. – Что они с ней сделали?
Моя маленькая Пандора … К ак они посмели тронуть тебя?
Дыхание участилось от подкатившей к горлу паники. Я коснулся пульса на шее Дарси, но он был едва заметен.
Тук . Тук. Тук.
В этот момент, на холодном полу завода, меня захлестнула такая сокрушительная волна боли, что пришлось схватиться за левую сторону груди и зажмуриться, чтобы хоть ненадолго унять щемящее чувство за ребрами.
Она не могла уйти без меня. Не могла оставить меня, блядь, одного, когда я нуждался в ней как в чертовом воздухе. Не могла лишить меня своего нежного голоса, который шептал перед сном песни Тейлор Свифт, потому что эта девушка была ее кумиром. Не могла лишить меня кофе с корицей, ведь после появления в моей жизни Дарси Ван Дер Майерс я не мог пить никакой другой: этот – ее любимый. Не могла лишить меня книг с обнаженными парнями на обложках, на которые она пускала слюни, заставляя меня ревновать.
Ты не могла уйти без меня!