Одетая в балетную пачку, мама кружилась вдалеке на одной ноге, напоминая мне ангела. Ее длинные черные волосы развевались от изящных движений, пока на лице сияла мягкая улыбка. Мое сердце на мгновение остановилось, после чего забилось быстро-быстро, как бабочка со сломанными крыльями, пытающаяся вылететь в закрытое окно.

Из горла вырвался всхлип, который тут же перерос в настоящее рыдание.

Это она. Настоящая.

Прямо передо мной.

– Мамочка…

Я сорвалась с места и бросилась в ее сторону. Заметив мое движение, она остановилась и расширила голубые глаза.

Господи, какая же она красивая! Я даже забыла, настолько мы с ней похожи!

– Боже, Дарси… Что ты… Что ты здесь делаешь?

Преодолев последние шаги, я бросилась в ее объятия.

Мама ненадолго опешила, но затем ее руки обхватили меня так крепко, что грудная клетка сжалась от боли. По моему лицу градом потекли слезы, которые не пропитывали ее одежду, а растворялись в воздухе, как бисеринки света. Впервые за столько лет отколотый кусочек души встал на свое место. Впервые за столько лет я вновь увидела человека, который подарил мне жизнь.

– Я искала тебя… Я так долго искала тебя, – всхлипнула я, утирая ладонью влажное от слез лицо. – Мамочка, я думала, ты меня бросила. Боже, я так скучала…

– Любимая, что ты здесь делаешь? – Он а обхватила ладонями мое лицо, заставив поднять голову, и встретилась со мной испуганным взглядом. На ее щеках виднелись мокрые дорожки, прямо как у меня. – Ты не должна здесь находиться. Еще рано, понимаешь? Ты… Что с тобой случилось?

– Видимо, я умерла, – икнула я, но попыталась улыбнуться. – Круг Данте. Они хотели… хотели продать меня…

– Боже, моя маленькая девочка…

Она снова обняла меня, как медведица, готовая пожертвовать собой ради ребенка. Я вцепилась в ее балетную пачку и вдохнула знакомый запах, который напоминал мне дом. Которы й и был тем самым домом.

– Тебя тоже нет в нашем мире, да? – прохрипела я.

Положив голову на мою макушку, она слабо кивнула.

– Да.

Я крепко зажмурилась и подавила очередное рыдание.

– Кто это сделал? За… за что, мам?

– Плохие люди есть просто потому, что миру нужен баланс, – прошептала она, погладив меня по волосам. – Наверное, не существуй в наших жизнях камней, из-за которых мы падаем и разбиваем колени, мы бы превратились в фарфоровых кукол. Без историй, без шрамов… Я часто спотыкалась, Дарси. Падала, поднималась, падала вновь. Но однажды… просто не смогла встать. Ты узнаешь эту историю, когда придет время. Пока что тебе нужно подождать.

– Но папа… папа любит тебя и верит, что ты… что ты жива…

Мама тяжело вздохнула.

– Ох, Ричард… Он совершил много ошибок, но я простила его. Наш брак никогда не был браком по любви, однако после твоего появления я сделала всё, чтобы создать счастливую семью. Ненадолго у меня это получилось, но…

Положив подбородок на ее грудь, я заглянула в нежные глаза и прошептала:

– Но ты всегда любила Адриана, да?

Ее взгляд наполнился вековой тоской.

– Безумно сильно, – ответила она сломленным голосом. – Никто не знал его, любимая . Только я. Так же, как только ты знаешь своего мальчика. Сын Адриана перенял у своего отца ту черту, за которую я полюбила своего первого мужа. Глубокую, почти животную преданность. Он пройдет через девять кругов ада, если увидит хоть царапину на твоем теле.

Я слабо улыбнулась.

– Он такой. Иногда даже перегибает.

– Картрайты умирают за свою любовь, Дарси, – уверенно прошептала мама. – Бишоп не герой, который пожертвует тобой ради мира . Он уничтожит этот мир ради тебя. Понимаешь разницу?

Эти слова заставили сердце запылать. Жидкий огонь пробежался по венам, и мои чувства к Бишопу расцвели с новой силой, хотя это, казалось бы, уже невозможно. Правда, где-то глубоко внутри меня грызла одна мысль, о которой я не могла перестать думать.

– Но что, если мы повторим вашу историю с отцом?

Мама ласково погладила меня по щеке.

– Наши истории совершенно разные, любовь моя. У тебя есть вся жизнь, чтобы узнать, как любит этот человек. Верь своему мальчику – и он всегда будет стоять за твоей спиной.

– Я верю, – твердо прошептала я, вцепившись в ее предплечья. – Верю всем сердцем.

Ведь именно он появился передо мной, когда надежды не осталось. Я и так убедилась в чувствах Бишопа, но когда о них говорила мама, это ощущалось иначе.