Я стояла рядом с Джаном, который еще младше меня, и которому было также страшно, как и мне. Он беззвучно плакал, чтобы не привлекать внимания, и я взяла его за руку. Посмотрев на меня глазами, полными слез и страха, он еле ощутимо сжал мою ладонь.

Кровь. Она была повсюду. Руди кашлял ей, вытирал со своего лица руками, но ни разу не проронил и слова сожаления.

Перед глазами так и застыло лицо брата, который старался отвернуться от меня и Джана, чтобы мы не увидели всего ужаса, который натворил отец.

─ Дом, ты слушаешь?

Вздрогнула от вопроса и того, что кто-то коснулся моей руки, чуть не пролив на себя кофе.

─ У тебя все хорошо? ─ взгляд Беатрис был достаточно встревожен. И я поставила кружку с кофе на стол.

─ Да, прости. Просто плохо спала ночью, не выспалась, ─ нахмурившись, пытаясь отогнать из головы последние воспоминания ночного кошмара.

А если быть точнее, то это был не просто ночной кошмар, а настоящее детское воспоминание ─ день, когда Амато убил Ванессу. Когда отец убил нашу с братьями мать.

─ Так, о чем ты говорила? ─ постаралась быстрее изменить курс нашего разговора, чтобы подруга не стала углубляться в причины моего плохого сна.

─ Я говорила тебе о Зои, которая снова решила выдать меня замуж.

─ Точно, ─ кивнула. ─ Снова сваха-Зои взялась за свое.

Беатрис тяжело вздохнула, нервно перебирая пальцами какую-то салфетку. У меня не вышло не заметить то, что подруга явно крутила какую-то мысль у себя в голове, но не знала, как именно сложить ее в слова для меня.

─ Выглядишь немного нервной, ты согласилась пойти с кем-то на свидание? ─ вопрос прозвучал с ощутимой нотой сожаления.

Она прикусила губу:

─ Дом, почему ты никогда не спрашивала меня, из-за чего я отказываюсь от всех этих свиданий?

Я опешила от ее вопроса и этого прямого взгляда, который выстрелил в меня, как стрела из лука.

─ Оу… Ну… ─ нервно заправила прядь волос за ухо. ─ Ты просто всегда говорила, что не хочешь, чтобы кто-то участвовал в выборе мужчины для тебя. Поэтому, я решила, что это главная причина твоих отказов.

Эти слова действительно были как-то сказаны мне Беатрис, но достаточно давно, и сейчас они меня спасли от того потока слов, который уже хотел вырваться наружу.

Я не хотела говорить с подругой о Ренато, пока она сама о нем не заговорит, и мне показалось, что сейчас должен был случиться именно тот самый момент.

Она откинулась на спинку стула, глазами блуждая по углам нашей столовой, стараясь избежать моего взгляда. Руки продолжали играться с салфеткой, складывая ее в разные фигуры.

Обычно уверенные движения подруги стали суетливыми, а взгляд обеспокоенным. Она то и дело поправляла волосы, хотя они были идеально уложены, и кусала нижнюю губу, будто пытаясь удержать слова за зубами.

Когда Беатрис, наконец, посмотрела на меня, я увидела в ее глазах смесь волнения и страха. Подружка сделала глубокий вдох, словно собиралась прыгнуть в воду с высокой скалы:

─ Мне нужно тебе кое-что рассказать, ─ тихий голос коснулся моих ушей когда она чуть наклонилась вперед. ─ Ты ─ моя лучшая подруга, но то, что я хочу рассказать, очень важно для меня, и надеюсь, что ты поймешь и не… не осудишь.

Я кивнула, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри все кипело от бешеного адреналина, ведь догадывалась, о чем она собиралась рассказать. Мне казалось, что уже весь мир знал о том, что Беатрис…

─ Я … ─ ее голос дрогнул. ─ Я влюблена в твоего брата.

Эти слова повисли в воздухе, словно невидимый барьер между нами, и заметила, как ее лицо напряглось, ожидая моей реакции.

Но оставалась спокойной снаружи.

Я знала об этом давно по тому, как загорались ее глаза, когда Ренато появлялся в комнате, и как она всегда пыталась найти повод поговорить с ним.

Я жила с пониманием существования ее любви к Ренато, но никогда не слышала этого подтверждения вслух. Никогда, до этого момента.

─ Пожалуйста, не молчи… ─ прошептала она и крепко зажмурилась.

Отойдя от легкого шока, я положила свою ладонь на ее и сжала кисть.

─ В какого именно?

Сохранение легенды о том, что эта любовь принадлежала только ей и была незаметной, должна была продолжаться до конца. Я не хотела обижать подругу откровениями о своей внимательности.

Беатрис «спрятала», покрасневшее от смущения, лицо за своей свободной ладонью.

─ Ренато.

─ А я думала, что в такого, как Ренато, может влюбиться максимум кактус, ─ вздохнула с улыбкой, и подруга, наконец, снова посмотрела на меня.

─ Почему… кактус? ─ улыбнулась она, видимо, поняв, что я не собиралась ее убивать за такие признания.

Обхватив кружку кофе руками, поднесла ее к губам:

─ Ну… Он же сам весь такой холодный, колючий, безэмоциональный, что ли. Ухаживать за ним не надо. Прямо, как самый настоящий кактус.

Беатрис рассмеялась, и я увидела, как тяжелый груз упал с ее души.

─ А если серьезно, то я нисколько не против, если у вас вдруг что-то сложится. Только, правда, тебе не завидую…

─ В каком смысле?

─ Это ж надо было влюбиться в мужчину, который ничего не видит дальше своей работы!