Джан молчал.
Мы оба молчали.
Он смотрел на весь хаос перед нами, когда достал из кармана своего худи пачку сигарет, а после, вытащив из нее одну, сунул между зубов и поджег кончик, осветив пламенем огня свое безразличное лицо.
Я не знала, что он курит. И, наверное, даже хотела бы спросить, как давно, и знает ли об этом кто-то из братьев, но продолжала держать язык за зубами, сохраняя эту, до невозможного необычную, приятную тишину.
Джан медленно курил, выдыхая дым. И сделай он так в любой другой ситуации, я бы никогда не позволила курить в своей студии, которая занимала отдельное место в сердце. Но сейчас, она была разбита вместе с тем органом в груди. И, смотря на сигаретный дым, струящийся изо рта брата, мне было все равно, что он курил здесь.
Мы молчали. Неизвестно сколько, но по ощущениям, вечность.
Такую приятную вечность, в которой я, сама того не подозревая, нуждалась.
Он ничего не спрашивал, не лез в душу, не ковырял раны, не задавал вопросов, которые бы причинили мне боль, не дергал за нити сердца, которые и так были слабы. Джан просто был рядом.
Это так… Необычно. Быть с ним рядом.
И я знала, что мы никогда не поговорим об этом, что он уже завтра сделает вид, что не приходил ко мне сюда, но… Мне было достаточно даже этих крошечных минут молчаливой поддержки, чтобы сохранить хотя бы осколки своего сердца.
Примечания
Традиционное блюдо миланской кухни, которое готовят из говяжьей или телячьей голяшки с косточкой
Мзда ─ плата, вознаграждение, взятка
La mia aria ─ мой воздух
Ты мой воздух
Прости, детка