Он сорвал подвеску с морской звездой с моей груди и выглядел почти смущенным… или испуганным. Что бы это ни было, я воспользовалась его отвлечением, проводя ногтями по шраму на его лице.

Он попятился назад, прикрывая рану рукой, и прошипел:

— Ty malen’kaya suka.^[9]

Я выбралась из-под него. Он схватил меня за лодыжку, но я оттолкнулась другой ногой, соприкоснувшись с чем-то, что заставило его застонать от боли.

Спотыкаясь, я поднялась на ноги, борясь с головокружением, которое охватило меня, но не смогло удержать. Моя потная рука нащупала дверную ручку. Она открылась, и я проскользнула внутрь, столкнувшись лицом вниз с чем-то твердым. Я ударилась об это — об него — так сильно, что оставшийся в легких воздух вырвался из меня при ударе. Я упала навзничь, но с тихим Русским ругательством мужчина обхватил меня за талию для поддержки.

Дверь с глухим стуком захлопнулась, когда порыв холодного воздуха возвестил, что она снова открыта. Я вывернулась из рук мужчины и двинулась за ним, ожидая увидеть покрытое шрамами лицо, но это был всего лишь парень в белом фартуке и с ящиком спиртного в руках.

— Potrebovalos’ vsego tri minuty, kak ya skazal^[10], — хихикнул он. — Andrei, ty dolzhen mne…^[11] — его пристальный взгляд нашел меня, и он уставился на меня, бормоча по-русски: — Святое дерьмо.

Втянув воздух в легкие, я отступила назад, чтобы оглядеться.

Я потеряла пальто где-то в переулке, и моя рубашка была разорвана, открывая кружевной белый лифчик под ней. Мои мысли были пойманы в ловушку под водой, и я не могла найти в себе сил позаботиться о том, как выгляжу даже в присутствии зрителей.

В комнате, освещенной одной слабой лампочкой, лениво клубился дым. На полках стояли коробки, на полу валялись деревянные ящики, а за складным столом и стульями сидели трое мужчин, молча глядя на меня. Один из них жевал зубочистку, а другой откинулся на спинку стула и поднес к губам сигарету. Его пиджак был небрежно расстегнут, под ним белая рубашка, но без галстука.

Я закашлялась от дыма, клубившегося в воздухе.

— Potushi sigaretu.^[12]

Требование послышалось у меня за спиной, от человека, с которым я столкнулась, его русские слова ласкали мою спину чем-то одинаково горячим и холодным. Это голос, который мог затащить девушку ногами вперед в темноту.

Наклонившись вперед, курящий раздавил сигарету в пепельнице. Все еще пытаясь отдышаться, я обернулась.

Ростом я была сто семьдесят семь сантиметров, но возвышалась только на уровне глаз с верхней пуговицей черной рубашки, которая обтягивала широкие плечи и четко очерченные руки.

Я подняла голову.

И как раз перед тем, как головокружение схватило меня и утащило под воду, я подумала, что он красив.

Красив в том, как грубые ладони заглушают крики, в том, как люди кланяются королям, и самое главное… как ангел отпадает от благодати.

Русские голоса, один озабоченный, другой грубый и низкий, проникли в мое подсознание. Папа свободно говорил по-Русски только тогда, когда у него были Русские гости, но почему они находились в моей комнате?

Это странно.

И грубо.

Я вздохнула и потянулась, натягивая одеяло на голову, заглушая шум. Вместо этого моя рука скользнула по знакомому ощущению одного из пиджаков моего отца, шерстяного и кашемирового. Но что-то было не так. Этот пиджак пах сосной и корицей с легким привкусом сигарного дыма. В этом запахе было что-то очень не отцовское, и именно это заставило меня открыть глаза.

Я застонала, когда острая боль пронзила голову.

— Khorosho, ty vstala^[13], — сказал седовласый мужчина, пододвигая ко мне кожаное кресло с высокой спинкой от большого стола красного дерева.

Очки в квадратной оправе. Белые пуговицы. Черные брюки. Холодный пот выступил у меня на лбу, когда я уставилась на стетоскоп у него на шее.

Некоторым людям снились кошмары о падении, публичной наготе или призраках. Мой сон был от нависшего надо мной доктора. Они были так холодны и профессиональны, с щелчком латексных перчаток и отражением крови и иголок в глазах.

Боль в голове стучала в унисон с моим сердцем, когда я села на диване. Холодок коснулся обнаженного живота, и я поняла, что моя разорванная рубашка была частично скрыта пиджаком. Я надела и закрылась.

Смятение затуманило мои мысли, когда я взглянула на мужественное, изрядно потрепанное лицо. У меня перехватило дыхание, когда я встретилась взглядом с мужчиной, прислонившегося к столу. Мужчина, с которым я столкнулась. Мужчина, которого я успела разглядеть, прежде чем упала к его ногам без сознания.

Все вернулось ко мне.