Я ненавидела кофе, но выпила бы пять чашек, если бы это дало мне несколько ответов.

— Иди сюда, садись, девочка.

Я поставила сумку на пол и села на выцветшую цветастую скамейку, а он сел в кресло напротив меня. Потрескивающее пламя в камине наполняло комнату столь необходимым теплом, а книги и безделушки были расставлены по всем доступным полкам. Пространство загроможденное, но уютное в обжитом смысле.

Вера поставила две чашки кофе на деревянный стол между нами, наблюдая за мной большими глазами, прежде чем исчезнуть из комнаты, словно адские псы преследовали ее по пятам.

Я уставилась на ее отступление.

— Есть ли причина, по которой она боится меня?

Он махнул рукой.

— Она суеверна.

— Я не понимаю.

— Ты точная копия Татьяны. Мы не знали, что у нее есть ребенок. Ну как бы, мы знали, но думали, что ты умерла вскоре после рождения. Проблемы с легкими, как сказал нам твой отец.

Я всегда знала, что моя мама умерла молодой, но единственная причина, по которой я знала ее имя, заключалась в том, что однажды папа напился и рассказал мне, что я слишком похожа на его Татьяну. Я часто задавалась вопросом, не потому ли он проводил со мной все меньше и меньше времени, когда я становилась старше.

— С легкими все в порядке.

— Это я вижу, — усмехнулся мужчина и отхлебнул кофе. — Что привело тебя в нашу глушь?

— Я выполняю задание… в некотором роде.

Он неодобрительно хмыкнул.

— Разве ты не слышала фразу: любопытство убило кошку? Ты такая же, как твоя мать. Некоторые вещи лучше оставить в неведении.

Я никогда в жизни не слышала о своей маме так много, как за последние несколько минут. Наконец-то я получила хоть кое-какие ответы. И, видимо, еще вопросы.

— Почему мой папа сказал вам, что я умерла?

Он нахмурился.

— Разве это не очевидно?

Нет, это не было очевидно. Ничего не было.

Я открыла рот, чтобы спросить еще…

— Ну, хватит об этом. Я думал, что тебя послал твой отец, но теперь вижу, что нет. — он поставил свою чашку кофе на стол. — Ты должна уехать. Это не могло быть худшим временем для тебя, чтобы прилететь сюда в одиночку.

Почему все думают, что я нуждаюсь в няньке?

— Со мной все будет в порядке. Я знаю, как о себе позаботиться.

— Никто не знает, как защитить себя от дьявола.

Дьявола?

— А теперь вставай, — он поморщился и потер колено. — Мне слишком нравится жить, чтобы прятать тебя.

— Я еще не могу улететь, — настаивала я, поднимаясь на ноги. — Я не знаю, почему вы думаете, что я здесь незаконно, но обещаю, что у меня при себе документы.

Я знала, что Россия немного средневековая, но, Боже, неужели они действительно казнили людей за такую маленькую провинность, как укрывательство безобидной девушки?

— Тьфу. Я говорю не о правительстве, девочка, а о дьяволе.

Я уставилась на него, понимая, что, возможно, разговариваю с сумасшедшим.

— Я агностик, — тупо ответила я.

Он покачал головой и пробормотал что-то неразборчивое.

Мой взгляд наткнулся на Веру, которая стояла в дверях и смотрела на меня так, словно я была предметом мебели, который только что сдвинулся с места.

Они оба сумасшедшие.

Она уронила фартук, который сжимала в руках, и вновь исчезла. Наверное, чтобы найти самый острый нож мясника.

— Почему ваша жена боится меня только потому, что я похожа на свою маму?

Он посмотрел на меня так, будто это я была странной.

— Ты не просто похожа на свою мать. — Подойдя к камину, он опустил белую простыню, закрывавшую висевший над ним портрет. — Девочка, ты могла бы быть ею.

Женщина на фотографии застыла во времени, прислонившись к роялю. Она, должно быть, была сделана десятилетия назад, но могла бы быть мной, стоящей здесь сегодня. Длинные светлые волосы, миндалевидные глаза, высокая и элегантная фигура и алебастровая кожа, которая никогда полностью не загорала.

Сходство было настолько поразительным, что у меня по рукам побежали мурашки. Она была похожа на меня, но я не знала о ней самых простых вещей. Я смотрела на портрет, пока жжение в сердце и в глубине глаз не исчезло.

— Она была великолепной, скажу я тебе, — он потер подбородок. — Но такая красота это благословение и проклятие… — его глаза остановились на моих, что-то тяжелое и смиренное заполнило их. — Это красота всегда попадает не в те руки.

Дурное предчувствие пробежало у меня по спине. Мое яркое воображение нарисовало сцену в голове: я брыкаюсь и кричу, в то время как дьявол несет меня в ад.

Я проглотила комок в горле.

Мне показалось странным, что они держат портрет моей матери на стене, но закрывают ее простыней, как в начале слишком многих фильмов о доме с привидениями. Хотя, возможно, Вера просто не любила вытирать пыль.