После минутного задумчивого молчания Ронан наклонил голову и вернулся к своему столу. Я испытала странное успокоение из-за того, что он останется.

Кирилл встал, достал из кармана рубашки фонарик и проверил мои зрачки. Послушал мое сердце, дыхание и осмотрел затылок. Мой взгляд продолжал падать на Ронана, который прислонился к столу, ничего не делая, но наблюдая за сценой.

Когда Кирилл заговорил, я перевела взгляд на него. Должно быть, он заметил, на что я обратила внимание во время осмотра, потому что на его лице застыло неодобрительное выражение.

— Ему нужно, чтобы ты сняла пиджак.

Я ослабила хватку на лацкане и сбросила его с плеч на пол. Красный синяк в форме руки портил мне талию, и это объясняло, почему болели ребра. Но я сосредоточилась на засохшей крови на животе. Теперь я заметила, что она была и под моими ногтями.

Все тепло внутри меня стало ледяным, посылая мурашки вниз по шее.

Я не истекала кровью.

У меня вырвался дрожащий выдох. Желудок скрутило. Комната начала расплываться. Я покачнулась, чернота потянула мое подсознание, а затем утащила полностью под воду.

Когда я проснулась, во рту было сухо, Кирилл нахмурился, а Ронан сидел на корточках рядом со мной на диване.

Осознав, что я потеряла сознание, я снова закрыла глаза.

В детстве у меня случались приступы тревоги, прежде чем мне делали укол или брали кровь на анализ. Папа обычно держал меня на прививках, пока я в конце концов не теряла сознание. Даже сейчас я скорее заклею свою сломанную руку скотчем, чем пойду к врачу.

Ронан протянул зеленую банку содовой, которую ему передал Кирилл.

— Ты ведь не собираешься снова терять сознание, правда?

Я медленно села, одной рукой застегнула блузку, а другой забрала у него банку. Никто, кроме нескольких человек, не знал о моей фобии. Я заставляла себя смотреть кровавые фильмы ужасов, чтобы справиться с этим, но это только ослабляло мою чувствительность к фильмам, а не к реальной жизни.

— Я не самый большой поклонник крови, — призналась я.

Он посмотрел на меня с любопытством, будто я сказала что-то забавное.

— Интересно.

— Прости. Ты выглядишь как занятой человек, и я уверена, что испортила тебе весь вечер.

— Пей содовую, kotyonok.

Я выпила. Холодное шипение, ощущалось хорошо на моем горле. Я облизнула пересохшие губы и оглядела комнату, от нахмуренного Кирилла до трещины в штукатурке стен, до потертого ковра. Это был не совсем модный исполнительный кабинет.

— Я возмещу вам все расходы, — сказала я. — Доктору и… — я взглянула на банку в своей руке, что позабавило Ронана.

— Я добавлю содовую к твоему счету, — сказал он.

В этот момент я поняла, что совершенно упустила из виду его дорогой костюм, полагая, что у него будут проблемы с организацией визита частного врача. Внезапно поняв, что он просто играет со мной, я встретилась с ним взглядом.

Щелчок.

Это не было нажатием на спусковой крючок. Это он щелкал ручкой.

— U neye sotryaseniye mozga, i ona dolzhna byt’ osmotrena v bol’nitse^[25], — сказал Кирилл.

— Он считает, что у тебя сотрясение мозга, — перевел Ронан. — Симптомы могут сохраняться несколько дней.

Наверное, это объясняло мои странные мысли и поведение. Однако теперь, когда во мне немного сахара, я уже чувствовала себя немного лучше. Отсутствие еды и сна, вероятно, не помогло ситуации.

Какое-то предчувствие щекотало мои мысли. Кирилл опять сказал «bol’nitse»^[26], да? Должно быть, я ослышалась, потому что Ронан ничего не говорил о больнице. Я все равно не поеду туда.

— Не мог бы ты поблагодарить его за меня? — спросила я. — Ему не нужно было приезжать сюда только ради меня…

Ронан на мгновение задумчиво наклонил голову — щелк — затем сказал доктору:

— Ona ne khochet ekhat' v bol’nitsu.^[27]

Это было самое странное русское спасибо, которое я когда-либо слышала. «Bol’nitsu» должно быть означает что-то другое.

Кирилл поджал губы, прежде чем ответить.

— Он говорит, что кто-то должен разбудить тебя сегодня ночью. Сделать протокол о травмах головы.

— Ох.

— Ты здесь с кем-нибудь?

Я отрицательно покачала головой.

— Ты можешь остаться здесь на ночь. Я попрошу кого-нибудь разбудить тебя.

— Нет, все в порядке, — сказала я. — Ты и так уже слишком много для меня сделал.

В глазах Ронана промелькнуло недовольство. Спокойная напряженность могла убить того, кто еще не привык к такому же взгляду со стороны своего папы.

— На тебя напали в моем переулке. Это моя обязанность убедиться, что с тобой все будет в порядке.

Неудивительно, что он стоял так близко к задней двери. Слышал ли он мои крики?