В зеркале я посмотрела в свои ледяные голубые глаза. Я всегда считала, что им не хватает искры, блеска, хотя мне говорили, что они поражают, когда агент из модельного агенства подошел ко мне на улице и сунул свою визитку. Я была заинтригована. Модели должны путешествовать, чтобы увидеть мир за пределами телевизионного экрана, но папа быстро подавил любую идею об этом.

Я начала возвращаться в свою временную комнату на ночь, но голос — его голос — обернулся вокруг моего тела и заставил остановиться. Я должна заниматься своими делами, как сказала бы Мисс Марта, когда я прервала наши занятия, выглянув в окно, чтобы посмотреть, кто ехал по подъездной дорожке. Но искушение усилило свою хватку, потянув в противоположном направлении.

Когда тени в коридоре стали темнее, на ум пришла одна фраза: любопытство убило кошку.

Я смахнула с себя дрожь.

За старым деревянным баром стоял бармен и мыл стаканы. Белая рубашка, закатанная до локтей, подтяжки, татуировка в виде черепа и скрещенных костей на предплечье. Он посмотрел в мою сторону и остановился, вытирая руки полотенцем.

Я сглотнула и перевела взгляд с него на круглые столики и кабинки в старом и почти пустом ресторане. Я с лёгкостью нашла Ронана, потому что трое мужчин, сидевших напротив него, расхохотались над чем-то, что он сказал. Он лениво положил руку на спинку стула, держа во рту сигару. Русская Цыганская музыка тихо звучала в полутемной комнате, пока я смотрела, как он выдыхает белое облако дыма, а улыбка тронула его губы.

Он оглянулся, темные глаза остановились на мне.

Голос Мадам Ричи вернул меня к чересчур теплому трейлеру, припаркованному на карнавале, где стайка подростков болельщиц хмуро смотрела на декорации позади меня. Закрыв глаза, она положила руки на свой фиолетовый хрустальный шар, сигарета опасно свисала с ее губ. Она приоткрыла один глаз, чтобы посмотреть на меня, затем снова закрыла его, сосредоточившись. Когда ее хрустальный шар наполнился дымом и неизвестно чем еще, она нахмурилась. Я ахнула, когда она схватила мою ладонь и потянула меня через стол, чтобы посмотреть на нее. И тут она увидела нечто такое, что заставило ее рассмеяться. И расхохотаться.

Она откинулась на спинку стула, оперлась локтем о стол и глубоко затянулась сигаретой.

— Так что ты хотела узнать?

Тот факт, что я придавала хоть какой-то вес ее словам, должен настораживать, но я никогда не могла позволить ее словам уйти. Мне хотелось чего-то большего, чем холодные ласки и французские спряжения. Мне хотелось большего, чем мокасины Сперри и мягкие руки. Мне нужен был кто-то вроде этого мужчины, с Русским языком и татуировками на пальцах.

Он прикусил сигару и подмигнул мне.

Это подмигивание превратилось в тугой комок тепла в моем животе, когда я направилась обратно в его кабинет и переоделась в шорты. Тарелка супа стояла нетронутой на боковом столике, а я свернулась калачиком на диване и натянула на себя новое таинственное одеяло. Я не думала, что так проведу свою первую ночь в Москве, и меня передернуло при мысли о том, как все плохо могло обернуться…

Если бы не подвеска из морских звезд.

Ресторан.

И мужчина, одетый в черное, с секретами в глазах.

* * *

Меня разбудил запах сигаретного дыма. Он вторгся в мои чувства, смешиваясь с глубоким мужским запахом, навечно впитавшимся в стены.

Я села на диване и встретилась взглядом с Ронаном из-за его стола, смущенно проводя пальцами по своим длинным волосам. Я благоговейно поправляла их, но каждый раз, когда я спала, эти непослушные кудри возвращались с удвоенной силой. Они были слишком дикими, слишком непокорными, чтобы соответствовать той культурной форме, в которую я себя загнала.

Моя кожа напряглась от осознания того, насколько короткими были мои шорты с высокой талией. Я не думала, что буду спать в кабинете мужчины, когда вчера собирала вещи.

Он откинулся на спинку кожаного кресла, перекидывая между ладонями шарик для снятия стресса.

Бросал.

Сжимал.

Легкая улыбка.

— Ты очень крепко спишь.

Никто не должен был говорить ему, что неуместно смотреть, как кто-то спит. Он знал. Это было заметно по лукавому блеску в его глазах.

Может, он не такой уж и джентльмен в душе?

Глубокий сон, в который я провалилась после того, как ворчливая рыжая разбудила меня чуть позже четырех утра, притупил мои короткие воспоминания о нем. Его присутствие было большим, чем жизнь; тень, где ее быть не должно. Он все еще был черным с головы до ног, без галстука, но сегодня его волосы были слегка растрепанны, словно он провел по ним своими чернильными пальцами, и, судя по клубкам дыма, поднимавшимся из пепельницы на столе, он курил сигару в то, что должно было быть ранним утром.

У меня никогда не было проблем с разговорами, с выталкиванием слов из губ, но с полным вниманием этого мужчины ко мне, я обнаружила, что все, что я хотела сказать, застряло у меня в горле. Поэтому, покраснев от негодования, я отвернулась и ничего не сказала.

Он тихонько усмехнулся, потянулся к телефону на столе со шнуром и набрал номер.