Мои мысли и дыхание были прерваны, когда он использовал свою ручку, приподнимая кулон, висящий между моих грудей.

— Интересная подвеска.

Он и мой нападавший единственные, кто заметили это.

Я никогда не видела, чтобы мой папа носил что-то меньшее, чем майку и пару черных слаксов. Но даже тогда это было только однажды, когда мне было восемь лет, и я мельком увидела татуировки морских звезд на его плечах. Конечно, в том возрасте я хотела себе такую же, и он подарил мне это ожерелье.

— Это семейное, — выдохнула я.

Задумчивое «Хах» единственное, что сказал Ронан.

Он опустил подвеску обратно на мою кожу, и малейшее скольжение его ручки между грудей заставило мой пульс сбиться с ритма. Банка с содовой выскользнула из моих пальцев. Он поймал ее левой рукой, не отрывая от меня взгляда.

После минутного тяжелого напряжения Кирилл поднялся на ноги и вложил мне в руку пузырек с таблетками. Я взглянула на него. Здесь не выписывают рецепты?

— От боли.

Я выдавила из себя улыбку.

— Спасибо.

Он бросил на меня умоляющий взгляд, схватил свой портфель и вышел из комнаты. Я не знала раньше, что Русские так сильно предчувствуют беду.

Ронан встал и поставил банку содовой на столик.

— Я прикажу принести тебе поесть, — сказал он мне, направляясь к двери, прежде чем остановился перед ней и повернулся ко мне лицом.

Он был черным с головы до ног. Его парадная рубашка. Татуировки. Волосы. Даже голубизна его глаз тонула в тени, если не смотреть вблизи. С таким же успехом мы могли бы быть из двух разных миров — миров, разделенных одинокими волнами Атлантики.

Он был мерцанием адреналина, шероховатостью рельсов под босыми ногами и сиреной грузового поезда, идущего прямо на него.

А я была очарованием.

Его глаза были непроницаемы.

— Здесь ты будешь в безопасности.

Я ему поверила.

Но прежде чем его темный силуэт скрылся из виду, я вспомнила, что значит «moy kotyonok».

Мой котёнок.

Я зажала одну из этих таблеток между зубами, надеясь на облегчение, а затем порылась в своей сумке в поисках телефона. То есть до тех пор, пока я не вспомнила, что он в кармане моего пальто, которое сейчас лежит где-то в холодном Русском переулке. Было удивительно, что они не нашли его, учитывая, что моя сумка, должно быть, находилась в паре кварталов отсюда, а пальто должно быть рядом с их задней дверью.

Раздался стук, и в комнату вошла рыжеволосая девушка не старше семнадцати лет, одетая в простое белое платье. Опустив глаза, она поставила тарелку с супом и ломтик хлеба на столик рядом с диваном. Я поблагодарила ее и спросила, не знает ли она, который час, но по тому, как она даже не ответила на мой вопрос, прежде чем повернуться и выйти из комнаты, я догадалась, что она, должно быть, не говорит по Английски. Или вообще.

Суп пах так вкусно, что у меня потекли слюнки, но он выглядел как solyanka^[28], а значит, в нем было мясо. Я стала веганом с тех пор, как посмотрела документальный фильм о мясных упаковках в средней школе. Боря терпеть этого не мог, но всегда готовил для меня что-то особенное. Несмотря на это, я не могла много есть, будучи стрессе. И теперь, оставшись наедине со своими мыслями, я задавалась вопросом, было ли нападение случайным или это как-то связано со страхом Ивана перед моим прилётом сюда.

Мой отец действительно в беде? Он мог быть прелюбодеем и иметь дело с сомнительными людьми, но он не играл в азартные игры и не пил лишнего. Черт, он даже не переходил черту. Он не сможет быть более законопослушным, даже если попытается. Я отмахнулась от этой мысли. Я была одинокой девушкой, идущей по суровой части Москвы. Чего я ожидала, парадной поездки в Ритц?

Выбросив данное беспокойство из головы, я поняла, что мне действительно нужно в туалет.

Избегая смотреть на засохшую кровь на своей коже, я сменила свою испорченную блузку на ярко-желтую футболку. В конце тускло освещенного коридора из светлой комнаты справа доносился звон кастрюль и сковородок, а изредка Русские ругательства. Это была большая промышленная кухня, и я задалась вопросом, как долго я находилась без сознания, потому что она закрывалась на день.

Отыскав туалет и сделав свои дела, я направилась к раковине, где потерла руки и живот куском мыла, ощущая тошноту, смотря, как кровь стекает в слив. Я содрогнулась при мысли, что нападавший может быть носителем какой-то болезни. Во всяком случае, кроме психопатии.