— Ищу твою лестницу в ад.

Он тихо засмеялся.

— Ты не найдёшь ее здесь. Я держу ее в подвале.

Что-то синонимичное веселью зародилось в моем животе, но я подавила это. Возможно, я решила позволить извращенным чувствам идти своим чередом, но смеяться с моим похитителем в его гардеробе было бы просто безумием.

Глаза Ронана скользнули к бритве в моей руке, прежде чем он тоже двинулся внутрь, и хотя комната была размером с детскую спальню, пространство теперь могло соперничать с картонной коробкой.

Я отступила на шаг и с опаской наблюдала, как он снимает пиджак. У меня перехватило горло, когда он вытащил пистолет и положил его на полку. Пистолет просто лежал, в нескольких сантиметрах от него.

Если бы у меня был шанс дотянуться, я бы это сделала? Если нет, то была ли я продуктом собственного порабощения? О смерти моего отца?

Взвинченная и очарованная этим убийственным куском металла, я чуть не подпрыгнула, когда он заговорил, его тон был сухим и веселым.

— Ты же не собираешься застрелить меня, правда?

Скользнув взглядом по его лицу, я ухватилась за первый ответ, который пришел мне в голову.

— Зависит от кое-чего. Ты умрешь, или тебе воткнут кол в сердце? Я не хочу тратить свое время впустую.

— Пуля меня еще не убила, но все когда-нибудь случается в первый раз.

Неудивительно, что Ронан не боялся смерти. Даже после смерти он, вероятно, воссядет на троне из черепов и будет господствовать над всеми остальными грешниками. Хотя мысль о том, что этот мужчина, такой живой и мужественный, перестанет существовать, казалась невозможной и… странной.

— Ты будешь плакать обо мне, kotyonok?

Его темный взгляд пожирал меня, пока он расстегивал рубашку, и каким-то образом воспоминание о его пальце, вытирающем мои слезы, было настолько осязаемым, что я почувствовала ласку на своей щеке, словно он коснулся меня.

Стены смыкались с каждой секундой неуверенного молчания, все теснее и теснее, пока я не решила сбежать от него. Но когда я прошла мимо него, он схватил меня за запястье.

— Я не говорил, что ты можешь уходить.

Эти тихие слова погладили меня по шее, и в животе вспыхнул тлеющий уголек.

Я вырвалась из его хватки, и он, конечно же, притянул меня ближе. Мои босые ноги касались его ботинок, грудь прижималась к его твердой груди. Тепло разлилось по моему телу, вибрируя везде, где оно встречалось с его, и я повернула голову, избегая как можно большего контакта. Вероятно, он мог бы ощутить мое учащенное сердцебиение; гул, который боролся с моралью и искушением.

— Меня только что отравили, — сказала я, чувствуя, как сдавило горло. — Может, потом ты сможешь взять меня.

Я почувствовала его улыбку.

— Юлия говорит, что ты проводишь языческие обряды в своей комнате.

Это называлось йогой, но он знал это.

— Она лжет, — сумела ответить я, хотя, когда я поняла, что он следил за мной, самодовольство ослабило любое сопротивление внутри.

Мое тело расслабилось, и он воспользовался этим, отталкивая меня назад, пока тыльная сторона моих бедер не прижалась к его комоду. Я была зажата между двумя неподвижными предметами, один из которых опустошал меня таким мужским жаром, что мысли замедлились и остановились. Теперь я была просто девушкой с бритвой в руке, а он просто мужчиной, к которому я когда-то испытывала чувства.

Свободной рукой я ухватилась за край комода, чтобы не упасть. Он отпустил мое запястье, и дыхание стало прерывистым, когда его пальцы скользнули вниз по внешней стороне моих бедер, пока не достигли подола платья. Движение было медленным, настолько напряженным, что я не была уверена, что смогу говорить или меня вообще услышат из-за электричества в воздухе. Простое ожидание его прикосновения зажгло спичку в каждом нервном окончании.

Грубая ладонь скользнула под платье, по изгибу бедра, к заднице. Когда он увидел, что на мне только стринги, то издал низкий горловой звук и сжал голую ягодицу. Я задыхалась, когда его одобрение скользнуло между моих ног и расширилось. Его рука прошлась к моей пояснице. Это действие задрало мое платье еще выше по бедрам, оставив только тонкий барьер ткани между сердцевиной и жаром его эрекции.

Я держала голову повернутой в сторону от него в жалкой попытке дистанцироваться, но желание двигаться рядом с ним притягивало меня. Здравый смысл подсказывал, что если я отправлюсь туда с ним, то это будет мощное цунами, и никакое плавание не удержит меня на поверхности.

Его губы скользнули вниз по моей шее, зажигая за собой огненную линию.

— Как долго мы будем играть в эту игру?

Слова были поглощены волной статики и скованности такой густой, что одно неверное движение могло бы поджечь все в этой комнате.