Я догадалась, что это слово было последним, что он собирался сказать. Он становился худшей компанией, чем Хаос. Немецкая овчарка рычала на меня каждый раз, когда я заговаривала с ним, и избегал моего присутствия, будто это у меня были блохи. Я должна была перестать нарушать покой животного, но что-то за его жестким поведением ощущалось настолько одиноким, что это тянуло мои собственные изгнанные струны сердца. Я отказывалась от него отказываться.

Несмотря на то, что Альберт сказал мне, что за кухней теперь пристально следят и что моя еда больше не будет отравлена, я все еще не решалась есть что-либо и последние два дня питалась крошками Юлии. Нерешительность была вызвана тем, что Ронан не сказал ни слова, ради моего успокоения. Учитывая все его требования, которые я должна была съесть с тех пор, как мы встретились, его молчание теперь заставляло меня чувствовать, что ему все равно. Может, я драматизирую, но поскольку я уже начала идти по этому пути, я завладею этим до конца.

Я устроила шоу, тщательно намазывая кусок тоста веганским маслом, которое Полина сделала для меня, хотя я не могла не верить, что Ронан заметил, что единственное, что я действительно глотала, была вода. Ему нечего было сказать по этому поводу.

Пока он потягивал свой чай, тишина послала через меня тревожную энергию. Я хотела, чтобы он сказал что-нибудь, что угодно, чтобы рассеять напряжение в комнате — еще одно «нет», унизительное «зверушка» или даже грубое замечание.

Я как раз пила воду, когда входная дверь захлопнулась. До меня донесся знакомый мужской голос. Потребовалось несколько секунд, чтобы узнать его, и когда я узнала, хрустальный бокал выскользнул из моих пальцев, ударился о край стола, и далекие звуки динь-динь-динь упали на пол.

С колотящимся сердцем я вскочила на ноги.

— Сядь.

Я едва расслышала команду Ронана из-за прилива крови в уши. Мой разум говорил слушать, но тело не слушалось. Все, что я могла сделать, это смотреть на Ивана, когда он вошел в столовую — на кровь на его разорванной рубашке, на его разбитое лицо и на его руки, связанные за спиной. Вид его был так приятен, что слезы жгли мне глаза, но реальность его присутствия вонзилась ножом в живот.

Альберт и Виктор стояли по обе стороны от Ивана, удерживая его за руки. Все трое выглядели ужасно: разбитые губы, синяки под глазами и окровавленная одежда. Из бока Альберта текла обильная кровь, пропитавшая его белую пуговицу.

Холодный взгляд Ивана нашел меня и смягчился с облегчением, прежде чем скользнул вниз по моему телу, осматривая раны, но единственными ранеными были мужчины в дверном проеме. Мой пустой желудок скрутило от мысли, что Иван пытается спасти меня от рук Дьявола, в то время как я обнимаю тепло, оставленное этими же руками.

— Ty v poryadke?^[84]— спросил меня Иван.

Горло слишком сжалось, чтобы ответила, но я кивнула.

— Мила, — произнёс Ронан зловещим тоном. — Сядь.

Летучее предупреждение коснулось моей кожи, но я не могла пошевелиться или заставить себя отвести взгляд от Ивана. Отвращение к себе и паника пронзили вены, переполняя меня, хотя, когда Иван посмотрел на меня взглядом, который говорил мне послушаться, я села. Каждая секунда была натянута и растянута до невозможных пределов.

— Pochemu ty zdes?^[85] — Ронан зарычал на Альберта.

По их резким словам и жесткому языку тела я поняла, что Ивана не должно было быть здесь, в том же доме, что и я, а также тот факт, что Ронан знал, что Ивана нашли, когда он сидел рядом со мной и потягивал свой чай за завтраком. Он не собирался делиться со мной своими знаниями.

Видимо, у Ивана были другие идеи.

Я почти желала невежественного блаженства. Если с Иваном что-то случится, если из-за моего эгоистичного прилёта в Москву его убьют… мой желудок грозил выплеснуть все, что там было.

Взгляд Ивана говорил о том, что он не уверен, что я невредима, и теперь он искал душевные раны вместо физических.

Я в порядке, пообещал мой взгляд. Но как ты?

Увидев слезы, бегущие по моим щекам, его разбитая губа приподнялась в беззаботной улыбке. Это зрелище не облегчило напряженного ощущения в легких. После напряженного удара я поняла, что мужчины перестали разговаривать и теперь наблюдали за нашим безмолвным разговором.

— Ubiraysya otsyuda,^[86] — нетерпеливо рявкнул Ронан. — Отведи его пока вниз.

Вниз? Неужели в доме действительно есть подземелье? Мое сердце сжалось.

Иван стряхнул с себя руки и направился по коридору. Холодная и неподвижная, как глыба льда, я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за углом вместе с Альбертом и Виктором.

— Откуда он знает, куда идти?

Я не знала, что бесстрастные слова вырвались, пока Ронан не ответил.

— Он не знает.

Очевидно, он не знал, но мое любопытство растворилось под тяжелым давлением на грудь. Когда Ронан встал и небрежно сунул свой телефон в карман, все мое существо закружилось с идеей, как отговорить его от того, что он планировал для Ивана.

— Я тебя умоляю, — выпалила я.