Слово было прервано тем, что она сунула ложку мне в рот.

Я выплюнула его с ядом. Она небрежно отодвинула ложку, снова наполняя ее. Я отбросила одеяло и спрыгнула с кровати, бросив на нее сердитый взгляд.

— Ты должна поесть, devushka.

— Я же сказала, что не голодна. И я больше не останусь в этой до смешного удобной кровати. Покажи мне направление в подземелье. Я буду жить там до конца моего пребывания.

Я была принцессой на горошине. Вот только горошина была тем извращенным унынием, которое меня чуть не убило, а потом быстро забыло о человеке, который заснял меня на секретную камеру и отправил видео моему отцу. Gen-Zs не узнал бы романтики, даже если бы их сбил автобус.

— Ты ведешь себя так, будто кто-то заставил тебя дуться не протяжении двух дней.

Я вовсе не дулась.

— Неужели ты станешь бродить по дому, где живет человек, который хочет тебя убить?

— Я преуспеваю во многих вещах, но Бог не создал меня кормилицей.

— Без шуток.

Ее глаза сузились.

— Я не хочу нянчиться с тобой, пока ты дуешься, поэтому говорю тебе, что люди, которые пытались убить тебя, мертвы.

Я судорожно сглотнула.

— Мертвы?

— Mertvy.^[82] — взяв тарелку с супом, она сказала: — Мне пришлось смыть их мозги на дороге.

Потом она отхлебнула из ложки, как настоящая леди.

Кровь застыла в жилах, но мне удалось выдавить из себя:

— Мило.

Она пожала плечами.

— Это работа.

Я потерла руку, подавляя мурашки, которые поднялись, а также другое тревожное ощущение: легкость, безумное удовлетворение от того, что Ронан убил тех людей.

Как и все остальное, чувства в этом месте были отсталыми. Для меня было бы нормальным бороться с ними, заставлять их быть тем, кем они не были, но у части меня не было энергии. Другая часть меня, та, которую я заставляла носить узкую одежду и жаждать признания, больше не хотела быть нормальной.

Прикоснувшись к камню в ухе в форме сердце, которое другое было в руках Дьявола, я наконец поняла слова Джианны.

В этом мире не все черно-белое.

Во всяком случае, я предпочитала желтый.

Отключившись от Юлии, когда она убивает какое-то бедное создание на полу, я рассеянно вхожу в ванную комнату без дверей. Принимаю душ и не чувствую ничего, кроме любопытства. Глухое любопытство, которое расцветает вместе с воспоминанием о радужной рвоте, нереализованных Русских словах и людях, лежащих мертвыми в снегу.

* * *

Дом после наступления темноты обладал неким очарованием, похожим на навязчивый скрип двери в ночи, внезапное дуновение воздуха, гасящего пламя свечи, и ощущение, что за ним наблюдают через щели в стенах. Я сильно преувеличивала ситуацию — по крайней мере, в отношении первых двух, — хотя знание, что дьявол скрывается за любым углом, усиливало каждый маленький звук, и это не помогло мне, когда я стояла в его спальне.

Она, несомненно, принадлежала ему. Его запах был повсюду, а простыни черными. Я не должна была находиться здесь, но его тайны привлекли меня из зала после того, как я бродила по особняку в течение часа.

Даже при том, что это худшая идея, которая у меня когда-либо всплывала в голове, как и Москва, я хотела погрузиться в темные закоулки разума Ронана. Найти что-то, что поможет мне сбежать. Телефон, интернет, Спиритическую доску — все, что угодно, чтобы связаться с внешним миром.

Порывшись в ящиках его тумбочки, я изучила их содержимое и уронила пачку презервативов, как горячую картофелину. Я была удивлена, что Ронан прятал это, ожидая, что он захочет порождать своих демонов в мире каждый раз, когда он обманывал девушку в своей постели. Хотя это могло быть верно в отношении человека, которым я его считал, а не человека, которого я узнавала по одному завтраку за раз.

Кроме тревожной профилактики, я нашла только пару сигар, его аккуратные каракули по-русски на каких-то бумагах, которые, как мне было досадно, я не могла прочесть, и прочую ерунду, которая мне ни к чему не годилась.

После того, как я стащила одну из его бритв из ванной, пригодной для короля, я открыла дверь его шкафа и вошла внутрь. Все было тщательно организовано: дорогие ботинки в ряд, ряды роскошных черных костюмов, полки со сверкающими запонками и часами.

В углу стоял сейф. Я повернула запертую ручку. На клавиатуре требовался цифровой код доступа, поэтому я набрала: 6-6-6. Индикатор мигнул красным, и металлическая коробка издала сердитый писк.

— Что ты делаешь, kotyonok?

Я отскочила назад, по телу пробежала дрожь. Я медленно повернулась и увидела Ронана, прислонившегося к дверному косяку. При виде него мое сердце неловко забилось, а любопытство снова усилилось.

Мои пальцы сжались вокруг его бритвы.