Стон на экране исходил от меня, когда я сидела голая на коленях Ронана, объезжая его руку.

Он записывал нас.

Видео было снято с высокого угла моего гостиничного номера, на камеру, которая могла быть там на протяжении всего моего пребывания. Унижение скрутило мой желудок и сердце, как выжатую тряпку, когда я смотрела, как кончаю и дрожу рядом с ним.

Затем видео снова начало проигрываться.

Мне нравился Ронан.

Мне было не все равно.

А он просто использовал меня.

Слезы застилали глаза, пока я отчаянно дергала веревки на запястьях, пытаясь освободиться от них. Я замерла, когда чье-то тяжелое присутствие сказало мне, что я больше не одна.

Ронан стоял перед дверью, луч света веером проникал в комнату из коридора. Его глаза, широкие плечи, черное на черном его дорогой одежды — они поглощали тени в комнате.

Тьма, и больше ничего.

Я назвала это в самом начале. Что-то внутри меня всегда знало об этом.

— Ты не сделаешь ничего, кроме того, что навредишь себе. Я научился завязывать узлы в тюрьме.

Безразличие в его голосе проникло в мои вены, замораживая кровь изнутри. Я напряглась, когда он подошел ближе, его взгляд метнулся к телевизору, чтобы посмотреть, как я двигаюсь у него на коленях.

— Видео, где ты двигаешься на моем члене, было бы лучшим, но, несмотря на это, ты делаешь хорошее шоу, kotyonok.

Это не тот человек, с которым я познакомилась на прошлой неделе. Теперь я поняла, что «великодушный» мужчина не что иное, как ложь. Только больной мог прикасаться ко мне, ласкать меня, зная, что я всего лишь пешка в этой запутанной игре. Я была такой глупой. Глупой, наивной девчонкой, попавшей прямо в лапы монстр.

Я вздрогнула, когда мышцы напряглись, все еще чувствуя острую боль в затылке от того, чем он меня уколол.

— Что ты мне дал? — выдохнула я дрожащим голосом.

Он прислонился к комоду и скрестил руки на груди, его плечи почти полностью закрывали свет от телевизора. Только вчера я нашла его размеры и силу привлекательными. Теперь же это пугало меня.

— Эторфин.

Это звучало знакомо, и я переместилась туда, где я слышала об этом: шоу Декстер. Это то, что он использовал, вырубая своих жертв, прежде чем пытать их. Образы пил и отрубленных конечностей заставили мои вены вздрогнуть, особенно когда я вспомнила, как Ронан без всяких угрызений совести отрезал человеку палец.

Если у него было безумное желание изувечить меня, зачем ему понадобилось записывать нас? И если он работал секс индустрию, то почему так долго пил вино и обедал со мной? У него было множество возможностей похитить меня, включая первую ночь, когда я спала в его кабинете.

Ничто не имело смысла, и неизвестность распространяла лед через меня.

— Чего ты хочешь от меня? — спросила я.

— Такой сложный вопрос, — сказал он, глядя на что-то маленькое, что вертел между пальцами. Я знала, что это моя серьга в форме сердца. — Как ты думаешь, чего я от тебя хочу?

Я уставилась на него, пульс неуверенно забился.

— Ты действительно понятия не имеешь, — протянул он, и его глаза загорелись весельем. — Очевидно, они не делают девушек такими умными, как раньше.

Я была глупа. Я знала это, и приняла. Но услышав это из его уст, я ощутила вспышку огня.

— Просто скажи мне, чего ты хочешь, больной, — огрызнулась я, дергая веревки на запястьях.

Вспышка его глаз пронзила темноту, когда он отодвинулся от комода, и я не смогла сдержать дрожь, когда он схватил мое лицо. Его голос был низким и мягким, и это напугало меня больше, чем если бы он закричал.

— Следи за тем, как ты разговариваешь со мной, или скоро узнаешь, насколько я действительно болен.

Мое дыхание дрожало, но я выдержала его взгляд.

Русская рулетка.

Одно моргание, и я была бы мертва.

Может, это была бы более быстрая смерть, чем то, что он приготовил для меня.

Его глаза предупреждали: «Не играй в игры, в которых не можешь победить».

Мои говорили: «Это не игра. Это ад».

После напряженной паузы он отпустил меня.

— Ты, Мила, всего лишь средство для достижения цели. Не скажу, что мне это не доставляет удовольствия. — его взгляд метнулся к телевизору, когда мои стоны стали громче. — Такой восторженный kotyonok.

Мой желудок скрутило, но еще хуже, сердце болело, будто его вырвали из груди. Я влюбилась в этого мужчину. Я заботилась, вожделела, чувствовала. Я закрыла глаза, когда смех мадам Ричи выполз из темных уголков сознания, заставляя вздрагивать мой пульс и волосы на руках.

Я напряглась, чувствуя, как он обошел вокруг моего стула.

— Честно говоря, я ожидал большего от дочери Алексея. Я почти разочарован тем, как легко это было.

Я открыла глаза.

— Дело в моём отце.