Ее голова повернулась ко мне, на щеках остались мокрые следы слез. Я отвел взгляд от ее лица и повернулся, чтобы увидеть Альберта позади, на его осторожном взгляде на девушке в моих руках. Он был бесстрастен, как лед, но я мог только предположить, что едва заметный взгляд в его глазах был оговоркой о том, что я могу сделать с ней.

— Я возьму ее, — сказал он.

Я был в этом уверен.

Раздражение вспыхнуло в моей груди.

— Ты пойдешь и разберешься с Адамсом. Там кровь по всему полу.

Я никогда не говорил ему мыть полы, но тот факт, что он хотел защитить эту девушку от меня… ну, это меня разозлило. Она была моей до поры до времени, и я буду делать с ней все, что захочу.

Его пристальный взгляд снова коснулся ее, прежде чем он безмолвно подчинился.

Альберт был предан мне до мозга костей, принимал на себя мои пули. Но с тех пор, как Мила переступила порог Москвы, я понял, что не могу доверить ей никого из своих людей. Первому мудаку было приказано только напугать ее до моей двери, а не взглянуть на нее и решить изнасиловать. Мой моральный компас может быть направлен на юг, но что-то ощущалось… неуместным в похищении избитой девочки-подростка с сотрясением мозга. Я гордился тем, что я честный человек, поэтому, естественно, нападавший плавал в Москве реке без единого зуба или пальца, которые можно было бы опознать.

— Андрей, — сказал я, проходя мимо него в заднюю комнату.

Он вытащил зубочистку изо рта и последовал за мной к машине в переулке. Я положил Милу на заднее сиденье. Ее юбка задралась, обнажив слишком много сантиметров гладких, подтянутых бедер. У девушки досадная проблема с брюками. Вместо того чтобы наслаждаться этим зрелищем, я испытал непреодолимое желание потянуть ткань вниз и задался вопросом, не было ли это человеческой порядочностью. Появилась легкая тошна.

Хлопнув дверью, я повернулся к Андрею.

— Убей любого, кто хотя бы взглянет на нее.

Он сунул эту дурацкую зубочистку обратно в рот, его внимание было приковано к ногам девушки через окно машины.

Я стиснул зубы.

— Это касается и тебя. У меня есть дела поважнее, чем смотреть, как ты вышибаешь себе мозги.

Он коротко кивнул мне и отвел взгляд от окна.

Я вернулся в дом и подошел к Косте, который сидел на стуле в конце коридора, не отрываясь от телефона. Я остановился рядом с ним и увидел, что он играет в Candy Crush. Ублюдок был так поглощен своей маленькой игрой, что подпрыгнул, когда я заговорил.

— У тебя там четыре конфеты.

Он осторожно посмотрел на меня.

— Gde?^[53]

— Там. — Я указал на них.

Он положил красную конфету на место и проглотил.

— Спасибо, босс.

— Без проблем.

Затем я ударил его кулаком в лицо.

Он отлетел назад на пол. Я отшвырнул стул в сторону и наступил на его телефон, услышав, как он треснул, когда я шёл к нему. Схватив его за рубашку, прежде чем ударить снова, я с благоговением ощутил ожог в костяшках пальцев.

— Тебе лучше иметь хорошую гребаную причину, чтобы позволить ей вернуться туда, — прорычал я по-русски.

Из носа у него хлынула кровь.

— Она ядовитая. Совсем как в рассказах ее матери.

— Не очень хорошая причина.

Я выхватил из-за пояса пистолет и приставил дуло к его голове.

Он напрягся.

— Ты слишком долго играешь с ней. Мы все видим, что она вонзает в тебя свои Михайловские когти.

Да, возможно, я позволил этому продолжаться слишком долго, но я принимал чертовы решения здесь.

— Мы? Кто еще приложил руку к ее приходу сюда сегодня?

Он заколебался, и мой палец напрягся на спусковом крючке.

— Василий, — выпалил он. — Он только напугал ее.

По моей спине поползло раздражение. Я терял терпение с моими людьми, когда дело касалось этой девушки. Но больше всего меня бесило то, что никто, кроме меня, не имел права ее пугать.

— Ты думаешь, что справишься с моей работой лучше меня? — спросил я.

Ему пришлось бы убить меня, чтобы сделать это, и мы оба знали, что в этой битве он никогда не победит.

Он стиснул зубы.

— Паша был моим братом.

Печальная правда заключалась в том, что я забывал имя ребенка, когда мои пальцы находились глубоко внутри Милы.

Возможно, она была ядовитой.

У меня была изрядная доля красивых девушек, но эта… как будто ее тело было создано только для меня. К несчастью, под этой всеамериканской внешностью черлидерши скрывалась реклама Вудстока. Я ничего не имел против свободной любви, но было бы преуменьшением сказать, что я не из тех, кто разбрасывает повсюду знаки мира.