Я вглядываюсь в его глаза, надеясь увидеть хотя бы намек на то, что он сказал это сгоряча, что он только что ляпнул нечто абсолютно непозволительное что-то неуместное невестке своего босса, и что он обязан взять слова назад. Но его взгляд только темнеет, становится тяжелее. И тогда я понимаю… он может быть оплачиваемым консильери, но он не подчиняется никому. Если он захочет врезать мне, он это сделает, и даже Кристиано не сможет его остановить. А если он захочет выебать меня… я сглатываю.

Он прижимается ко мне бедрами, прижимая меня к машине… Что-то твердое упирается прямо в мою тазовую кость. Одна мысль о том, что это может быть, у меня перехватывает дыхание. Боль от давления быстро сменяется обжигающим жаром, который пробегает по моему клитору и поднимается в самую сердцевину. Если бы он не прижимал меня к машине, я бы, возможно, рухнула бы на землю.

— Ты бы не стал, — шепчу я, и пересохшее горло болезненно откликается на каждое слово.

Он запускает руку в мои волосы и сжимает их у самых корней, делая бесконечно долгий вдох, от которого его грудь расправляется так, что моя готова сжаться под этой силой.

Когда он говорит, его голос звучит так, будто в него вселились волки.

— Проверь.

Мои бедра предательски дрожат, и я вдруг отчетливо понимаю, что мои трусики начинают намокать. Я должна дрожать от страха, но вместо этого горю… вся.

— З… зачем ты здесь? — мой голос срывается, горло царапает при каждом слове.

Его взгляд опускается на мои губы, которые я только что облизала, и он медленно расправляет плечи, словно сдерживая себя.

— Я отвезу тебя домой.

Этих слов достаточно, чтобы напомнить мне, почему я его ненавижу.

— Я не поеду домой. Я еду на вечеринку.

Несколько секунд он просто смотрит на меня, и его мертвая маска заставляет меня подумать, что за ней не скрывается ни одной мысли. Я достаю свой козырь, даже несмотря на то, что ненавижу это.

— Кристиано сказал, что я могу поехать.

Я все еще ошеломленно моргаю, когда он отступает на шаг и произносит:

— Ладно.

Я вдыхаю полной грудью теперь, когда его тело больше не выдавливает из меня жизнь.

— Ладно?

Он пожимает плечами, но в его глазах мелькает опасный блеск, которому я не доверяю.

— Конечно. Езжай на вечеринку. Только учти, что каждый ублюдок, который посмотрит на твою жопу в этой юбке, получит в голову пулю.

Мой взгляд падает на пистолет, который я даже не заметила в его руке. Когда он взводит курок, я вздрагиваю всем телом. Я резко поднимаю глаза на него и понимаю, без тени сомнения, что он не блефует.

В его голосе звучит почти невинная насмешка, когда он приподнимает бровь:

— Ты же не хочешь жить с этим на совести, правда? Ты ведь так любишь заботиться о других людях…

Я прижимаю ладонь ко рту и зажмуриваюсь. Эмоции поднимаются внутри меня, как волна, грозя накрыть с головой.

— Я тебя ненавижу, — слова просачиваются сквозь пальцы, звучат слабо, почти потерянно.

Я не открываю глаз, позволяю слезам прорываться сквозь трещины, потому что внутри уже понимаю: он прав. Если кто-то пострадает из-за меня, я не смогу жить с этим.

Теплая ладонь касается моей щеки, и я мгновенно сжимаюсь, втягиваюсь в себя. Он может делать все, что угодно, но если я стану достаточно маленькой, ничтожной, ничего не сможет коснуться меня.

— Я знаю.

Мои внутренности будто рассыпаются от этих двух слов. Он просто примет это? Ему плевать на то, что где-то в этом мире есть человек, который его ненавидит? Что это говорит о той жизни, которую он прожил?

Мои сумасшедшие мысли прерывает только обжигающее прикосновение его ладони к моей коже. Я изо всех сил пытаюсь не признать, насколько странно прекрасно это ощущается, но мое тело думает иначе.

Моя голова сама поворачивается в сторону, и его указательный палец скользит по моим губам. Он не убирает его, пока я замираю в этом прикосновении, слыша лишь прерывистое дыхание и тяжелые удары сердца. Каждая клеточка кожи оживает, и мои губы приоткрываются, когда тихий стон срывается вместе с долгим выдохом.

Пульс в ушах ускоряется, и палец Бернади сгибается, кончик скользит по моей нижней губе. Не открывая глаз, я высовываю язык и слегка прикасаюсь им к его пальцу. Резкий вдох, который я слышу, только подталкивает меня дальше. Он погружает кончик в мой рот, и я обхватываю его губами, втягивая его в себя.

Боже, что я творю?

— Тесса… — его голос ломается, когда он произносит мое имя.

Мою голову заполняет образ черного взгляда сквозь щель в двери, звук выстрела, крик миссис Фалкони. Жар хлещет по венам, покрывает кожу покалывающей дрожью. Мои зубы скользят по его загрубевшей коже, а за ними мягко проходит язык. Влажная жара обволакивает меня, словно липкая горячая простыня.

Я глубже втягиваю его палец в рот, а потом освобождаю руки, до этого зажатые за спиной, и цепляюсь в лацканы его пиджака, резко притягивая его к себе.