Неудачное, но справедливое замечание. Я засовываю в рот еще одну огромную вилку пасты, лишь бы не выругаться вслух при всей нынешней и будущей семье.

— А откуда ты о нем знаешь? — она закрывает журнал и накладывает себе антипасти.

Я бросаю быстрый взгляд в сторону, чтобы убедиться, что он все еще занят папой, делаю длинный глоток воды и смотрю в глаза своей милой младшей сестре.

— Ты помнишь Федерико?

Ее нос на секунду морщится.

— Фалькони? Конечно. Он же часто приходил к нам. Я скучаю по нему.

— Правда? — ее признание застает меня врасплох. Я даже не думала, что отъезд Феда задел кого-то еще. И это только дает мне еще одну причину ненавидеть мужчину во главе стола.

— Ага. Он всегда говорил, что я могу звать его «бро». Знаешь, потому что у нас же нет собственных братьев.

Мое сердце болезненно сжимается. Слышать теплые слова о Феде только сильнее давит на то, что за три года писем я не получила от него ни одного ответа.

— Это мило, — говорю я и делаю еще один глоток воды.

— Ладно, а при чем здесь Федерико и друг Кристиано?

Я понижаю голос и стараюсь скрыть, как он дрожит от злости.

— Этого «друга» Кристиано зовут Бенито Бернади, и именно он причина того, что семья Фалькони была вынуждена уехать из города.

Глаза Бэмби сужаются.

— Почему?

Я сглатываю.

— Он закрыл их семейный бизнес только из-за одной просроченной арендной платы за месяц. — Я перевожу взгляд на Бэмби. — Он их разрушил.

Ее челюсть отвисает. Вот почему мне не стоило рассказывать это младшей сестре, она не умеет скрывать ужас, как мы все научились за эти годы. Хотя даже я до сих пор не идеальна в этом.

— Но… как?

— Он отобрал у них самые крупные контракты, распустил про них ложные слухи. Они потеряли всех клиентов, поставщики отвернулись, страховщики не захотели иметь с ними дела. В итоге Бернади забрал их помещение и оставил их ни с чем. У мамы Феда были связи в Калифорнии. Насколько я знаю, они уехали туда, но не уверена, остались ли они или двинулись дальше.

Мне приходится сделать глубокий вдох, чтобы пробиться сквозь ярость, накатывающую, когда я рассказываю историю, изменившую не только жизнь Феда, но и мою собственную. Я больше не девственница из-за всего этого, а в том мире, в который мы теперь погружены, это делает меня практически бесполезной.

— Бернади забрал у них не просто все, — говорю я, и ненависть в моем голосе звучит без прикрас. — Он оставил им единственное, от чего честный, трудолюбивый человек никогда не сможет отмыться: репутацию людей, которые перешли дорогу крупнейшей мафиозной семье Нью-Йорка.

Бэмби резко выдыхает и откидывается на спинку стула.

— Офигеть. Вот же мудак.

Я устало приподнимаю бровь и беру вилку.

— А я что говорила.

Через пару минут она наклоняется ко мне и шепчет в самое ухо:

— Он знает, что ты его ненавидишь?

Вопрос заставляет меня замереть.

— Понятия не имею, — я пожимаю плечами. — А с чего ты взяла?

— Потому что он, похоже, вообще не может перестать на тебя смотреть.

Я тихо рычу себе под нос:

— Наверное, просто пытается понять, почему я вечно смотрю на него, как на врага.

Бэмби хмыкает и вонзает вилку в кусочек моцареллы.

Только когда мой желудок наконец наполнен, я позволяю себе слегка повернуться и скользнуть взглядом на своего заклятого врага. Его лицо повернуто к папе, который, судя по всему, рассказывает ему какую-то забавную историю, потому что на губах Бернади играет улыбка. И вдруг, словно почувствовав мой взгляд, он переводит глаза на меня. Мое дыхание замирает, а в ушах начинает гулко биться пульс. Он продолжает кивать в такт папиной истории, но его взгляд не отрывается от моего, и чем дольше он держит его на мне, тем тяжелее становится мое тело на этом стуле.

— Тесса, я слышал, у тебя скоро выступление?

Вопрос Кристиано заставляет меня резко перевести взгляд на него, и я выдыхаю, словно встряхивая себя изнутри.

— Верно. Через пару месяцев.

— Она постоянно репетирует, но если хочешь знать мое мнение, она уже идеальна, — говорит Трилби и подмигивает мне.

— Спасибо, но… — я направляю вилку в ее сторону, — ты предвзята.

Кристиано смеется, и глаза Трилби загораются, как огни Вегаса.

— Да, я предвзята, — соглашается она. — Но я могу быть и объективной. — Она аккуратно вытирает уголок губ салфеткой. — И объективно ты уже идеальна.

— Ага, ну тогда попробуй сказать это Антонио.

Интонация Кристиано резко меняется.

— Кто такой Антонио?

Я бросаю на Трилби тревожный взгляд. Она кладет руку на предплечье Кристиано.