Вот он, решающий момент. Она потеряла себя в этом, балансирует на краю, как опытная искусительница, но ее телу нужно, чтобы его заполнили. И сейчас — единственный миг, когда оно примет нечто настолько огромное и неумолимое. Я обхватываю свой член, резко раздвигаю ее ноги и, с последним жадным всасыванием, поднимаюсь на колени, направляя себя к ее лону. В тот момент, когда ее глаза широко раскрываются, я врываюсь в нее.

Я не позволяю себе медлительности. Это похоже на срыв пластыря. Медленно — значит причинить еще больше боли.

Я встречаю сопротивление, и ее дыхание срывается на крик, слезы наворачиваются на глаза. Я удерживаю ее взгляд, только слабак закрыл бы их в этот миг, — и двигаюсь вперед, пока не достигаю предела, за который невозможно пройти.

Мой большой палец находит ее клитор, и я усиливаю напор, оставаясь неподвижным внутри нее, пока рукой продолжаю то, что минуту назад делал языком.

Ее глаза закатываются, и, будто ей уже некуда было становиться туже, ее сладкая, измученная киска сжимает мой член так сильно, что я морщусь от напряжения. Она кончает с глубоким, хриплым стоном, и маленькие пульсации прокатываются по всей длине моего члена, словно ласкают его.

Эти толчки вырывают семя из моего члена и выдирают дыхание из моей груди.

Я жду, пока мы оба снова сможем сосредоточиться, потом касаюсь ее губ легким поцелуем.

— Пятьдесят шесть, — шепчу я. — И теперь ты моя.

Серафина

Я превращаюсь в слабую, обессиленную, растекшуюся по постели тряпку, когда мой муж выходит из меня.

Вот и все. Я больше не девственница.

Я опускаю взгляд на покрывало. Кровь. Ее так много. Андреас исчезает, но вскоре возвращается с теплой влажной тканью и бокалом шампанского. Он поднимает глаза, ища мой знак согласия, и, когда я киваю, бережно проводит теплой тканью по моей распухшей киске и бедрам. Я измождена и вся в боли, но в этот миг я чувствую себя самой красивой женщиной на свете.

Как бы я ни ненавидела то, что он подводил меня к самому краю, а потом отпускал, снова и снова доводя до предела, я рада, что Андреас сделал это. Он довел меня до такой влажной, голодной неистовости, что мое тело само приняло его длину и толщину, даже несмотря на то, что он разрывал меня во всех смыслах.

А когда он оказался внутри моего тела… я не могу объяснить, что я почувствовала. Он сказал, что теперь я принадлежу ему, и я ощущаю правду в этих словах так ясно, как биение собственного сердца.

Он не отводил от меня взгляда, пока входил до конца, наблюдая за тем, как рвется моя девственность, и за тем как расширялись мои глаза. Он был со мной в тот момент так, как не был никто за всю мою жизнь. Его руки удерживали мои дрожь и слезы еще многие вдохи спустя.

Я не назвала бы это «занятием любовью», но любовь к моему мужу кажется мне бездонной. Это был необходимый трах. Земля уходила из-под ног, стены кружились, разум взрывался, но все равно это был трах. И теперь я могу сосредоточиться на том, чтобы расслабляться и принимать его легко и часто — любить его грубо и жадно, всей плотью.

Я с трудом приподнимаюсь и беру из его руки бокал. Вечер уже поздний, но я слишком пьяна от всего происходящего, чтобы заснуть.

Он устраивается рядом и набрасывает тяжелую руку мне на плечи.

— Как ты себя чувствуешь?

Я на миг задумываюсь.

— Уставшей, но окрыленной.

Он прижимает поцелуй к моему виску.

— Ты была просто охуенной.

Я поворачиваюсь к нему и заглядываю в глаза. Они будто стали светлее. Он качает головой, и на его губах появляется выражение изумления.

— А на вкус ты была… — он опускает лоб к моему. — Просто ебануться, какая неописуемая.

Я наклоняю голову и целую его глубоко. Мне все мало этого мужчины.

— Ты тоже.

Он поднимает ладонь к моему подбородку и мягко отстраняется.

— Не заводи меня снова, красавица. Твоему телу нужно восстановиться.

Я выгибаю бровь, а он отвечает нахмуренным взглядом.

— Это не обсуждается, Сера. Тебе будет больно.

Я надуваю губы и делаю глоток шампанского.

— Я все равно уезжаю на несколько дней. Мне нужно присутствовать на площадке, чтобы контролировать план стройки. У тебя будет время прийти в себя.

— Работы уже начались?

В его вдохе слышится новая энергия.

— Моя команда ждала этого момента. Они уже на три шага впереди: прокладывают линии для оптики, инструктируют бригады сноса. Нам нужно убрать все старые здания, чтобы начать с чистого листа.

— И все это часть Альянса?