Он переносит другую руку на мое бедро и задает мне медленное, размеренное движение, поднимая мой таз на несколько сантиметров, а затем снова опуская. Клубок нервных окончаний моего клитора скользит вверх-вниз по его члену. Я вскрикиваю от ощущения. Мой клитор на его члене. Я на нем. Кожа к коже. Это такое изумительное чувство, что у меня не выходит произнести ни слова.

Его глаза впиваются в мои, следя за каждым движением и тем, как оно отражается на мне. Грязная улыбка кривит его губы, но тут же сменяется мрачной ухмылкой, когда я приподнимаюсь и провожу клитором по его тугой головке.

— Блять, Сера. Я знал, что это будет приятно, но не думал что настолько охуенно. Если ты продолжишь, детка, я залью твою грудь.

Его слова вырывают из меня еще больше влаги, и мне становится легче скользить вверх-вниз по его толстому стволу.

— Боже, Андреас… — я зажмуриваюсь от чистого удовольствия.

— Я знаю, — стонет он. — Я знаю.

Я теряла рассудок. Он больше не направлял мои движения, потому что мои бедра сами находили ритм, сами искали то самое трение, и я тонула в ощущении его твердого, горячего тела, похожего на раскаленную сталь, прижатую к моей влажной коже.

Я нарочно приподнялась чуть выше и, удерживая его взгляд, прикусила нижнюю губу, а потом опустилась на головку его члена. Его пальцы вжались в мою талию, а глаза потемнели еще сильнее. Он вошел всего на полдюйма, но я уже ощущала, как меня распирает. Я попыталась опуститься ниже, но его руки остановили меня.

— Еще нет, — процедил он сквозь зубы.

Я сглатываю, молча умоляя его просто сделать это. Я больше не могу ждать. Я хочу этого мужчину. Я принадлежу этому мужчине. Я хочу, чтобы он наконец забрал меня. Чтобы сделал меня своей. По-настоящему своей.

Из его горла вырывается рычание.

— Нет. Еще нет.

— Но я готова, Андреас, — всхлипываю я. — Я жажду этого. Я хочу почувствовать тебя внутри себя. Мне плевать, если будет больно.

Он прожигает меня взглядом, от которого его жертвы, наверное, вдыхали свой последний вздох.

— Не заставляй меня повторять.

Его пальцы врезаются в мои ребра так сильно, что я чувствую, как появляются синяки.

С отчаянной неохотой я поднимаюсь с его головки и снова скольжу вниз по его члену, вырывая из груди рваный стон.

— Ты будешь оттрахана, Серафина, — хрипит он, снова сжимая меня и беря под контроль темп моих движений.

Я хватаюсь за его плечи и позволяю ему яростно тереться о мою киску. Грудь подпрыгивает в такт его безумным движениям, и мой клитор словно поет от удовольствия.

— О Боже, Сера, я чувствую, как ты кончаешь на моем члене.

Он наливается между моих бедер, и я впиваюсь в него ногтями, пытаясь удержаться.

— Я вот-вот залью тебя. Трахай меня сильнее, детка.

Кровь устремляется из каждой клетки моего тела в горящее нутро, и я издаю безудержный крик. Я бешено пульсирую на его члене, раздвигая бедра шире, чтобы чувствовать его еще больше.

Больше. Больше. Больше.

Он продолжает двигать меня, даже когда его член раздувается и его бедра напрягаются. Сперма вырывается между нами, заливая нас обоих белой спермой. Он не останавливается, продолжает тот же ритм, выдавливая из себя каждую каплю и размазывая по нам обоим. Ее так много.

Когда он наконец опускает меня, мои бедра дрожат, а дыхание сбивается. Я прижимаюсь губами к его плечу и вдыхаю солоноватый жар, исходящий от его тела. Это было так жестоко, так неистово и так невероятно мощно, что я ощущаю, будто уже никогда не смогу прийти в себя.

— Теперь посмотри на себя.

Я отстраняюсь и поднимаю свой усталый, удовлетворенный взгляд к его глазам, а он кивает на лужицы спермы, покрывающие мой живот. Я опускаю веки, пока передо мной остаются только мои шрамы. Тот, что я выбрала сама, словно светится, вытащенный наружу, больше не спрятанный в тени секретов и тишины.

— Что скажешь? — спрашивает он низким, хриплым голосом.

Мое дыхание дрожит, когда я сосредотачиваюсь на утолщенной коже, которая выдержала слишком многое.

— Я люблю тебя, — шепчу я.

— Еще раз, — приказывает он.

Моя нижняя губа дрожит, и я продолжаю водить взглядом по линиям и рубцам.

— Я люблю тебя.

— Еще раз.

— Я… — мне приходится сглотнуть. — Я люблю тебя.

— Еще раз.

Что-то пронзает мое сердце, и мой взгляд замирает.

Андреас молчит. Он просто прижимает теплую ладонь к моей спине.

Я смотрю на зажившую кожу и впервые вижу ее бесконечные попытки исцелиться после боли и увечий, которые я сама ей нанесла.

Я не могу поверить, что сделала это с собой. Я не могу поверить, что все стало настолько невыносимым, что это оказалось единственным выходом.