Кожа вздувается в узоре, похожем на лоскутное покрывало, и я вглядываюсь в нее, словно впервые замечая. В памяти всплывает каждый порез, каждое надрезанное место, каждый толчок, который гнал меня к ножу. И я чувствую ту самую боль снова, так же обжигающе остро, как и тогда.

Слезы катятся по моим щекам, и плечи наконец расслабляются, выпуская наружу то, что я долго сдерживала. Чем дольше я смотрю, тем больше вижу слои, которыми я обматывала себя, кожу, что затягивалась поверх ран, и пластырь, что скрывал боль. И теперь они начинают отставать.

С каждой новой волной слез уходит еще один слой. Мои мечты, мои желания, моя сущность. Все это не было по-настоящему моим.

Карьера, которую я считала своей мечтой, никогда не была моей. Это был всего лишь страх, ведущий меня по самому безопасному пути. Я хотела убежать — от воспоминаний, от своей жизни, от самой себя.

Книги по астрологии, в которые я зарывалась с головой, были побегом, способом избежать реальности, способом переложить ответственность за свою жизнь и свои выборы.

Моя «личность», моя роль разумной, правильной, той, что стояла в стороне и смотрела, как другие живут, а сама сидела в «тихом» углу и только подбадривала их, — все это никогда не было мной. Никогда. И единственный человек, который сумел это разглядеть, был Андреас.

Мои эмоции накатывают и отступают. Я не могу ненавидеть то, что сделала, я могу только принять и простить. Я не могу пообещать, что не повторю этого снова — все слишком сложно. Но с каждой новой правдой о себе моя уверенность крепнет, потому что я начинаю понимать, кто я и что мне действительно нужно.

Я провожу пальцем по всем своим шрамам и чувствую, как взгляд Андреаса следует за каждым моим движением.

Я прощаю себя за все то, что когда-то сделала с собой.

Я люблю эту кожу так сильно, что это причиняет боль.

Его большой палец нежно стирает слезы, и мир перед глазами проясняется. С этого момента, будь у меня шрамы или нет, я остаюсь собой. И никем другим быть не хочу. Любовь к себе, которая вдруг переполняет меня, ошеломляет и захватывает дух.

Я встречаю взгляд мужа, полный слез, и знаю, что он тоже все это видит. Он кладет ладонь мне на щеку, а потом мягко притягивает меня к себе. Я растворяюсь в его объятиях и ощущаю их каждой клеточкой своей кожи.

И впервые за всю жизнь я чувствую себя абсолютно, безупречно и безоговорочно любимой.

Андреас

Моя жена была чистым светом, когда мы вернулись в Бостон и добрались до дома. Я наблюдал, как она выскочила в сад на поиски Виолы, а сам поднял наши сумки наверх, в спальню. С того момента, как она сломалась у меня на коленях, она словно превратилась в нового человека. Уязвимая, но при этом сильная, расколотая, но все же целая.

Сегодня утром я дважды довел ее пальцами, а потом снова в самолете, и теперь общее число ее оргазмов дошло до пятидесяти четырех. Идеально. В следующий раз, когда я доберусь до ее обнаженной кожи, я сделаю ее своей. Именно так, как она умоляла меня уже неделями.

Я сижу за обеденным столом и слушаю, как она увлеченно рассказывает Виоле о нашей поездке в Вашингтон, о достопримечательностях, которые мы увидели вместе. Время от времени Виола бросает на меня теплый взгляд. Она прекрасно понимает, как долго я ждал этого — свою любовь. И теперь, когда я ее обрел, я никогда не позволю себе ее потерять.

Когда наступает ночь, я наполняю два бокала шампанским и приглашаю Серу подняться наверх. Она следует за мной легкой походкой, совершенно не подозревая, что я приготовил для нее. Она все еще тараторит без остановки, когда я протягиваю ей фужер и слегка стукаю своим бокалом о ее.

— А что мы празднуем? — спрашивает она, улыбаясь во весь свет.

Я делаю медленный глоток, наблюдая за ней поверх края бокала.

Я проглатываю вино и облизываю губы, приподнимая ресницы.

— Это не праздник. Я просто готовлю тебя.

Ее глаза распахиваются.

— Сегодня? Но у меня же еще⁠…

— Тебе это понадобится, — отвечаю я. Ей нужны как минимум два оргазма, прежде чем я насажу ее на свой член. Я видел, как взрослые женщины плакали от боли, когда я трахал их без должной подготовки. Я не позволю своей жене рыдать в нашу первую ночь.

Она держит мой взгляд и залпом допивает шампанское, затем протягивает мне бокал. Я качаю головой. Я не трахаю пьяных женщин. Одного бокала вполне достаточно.

— Можно хотя бы переодеться? — робко спрашивает она.

— Конечно, — отвечаю я.

Я не могу сдержать улыбки, когда она прячется в ванной. Я убавляю свет ламп и зажигаю ее любимую свечу. Все это в итоге не будет иметь значения, когда мы начнем. Я хочу, чтобы ее сознание было поглощено только наслаждением.