Я уже собираюсь вернуться в комнату за маленькими бриллиантовыми серьгами, которые подарили мне Трилби и Кристиано, как Виола кладет руку мне на плечо.

— Украшения оставьте, — говорит она с заговорщицким выражением. — Меньше значит больше.

Мой вопросительный взгляд исчезает. Она права. Такому красивому платью вовсе не нужны дополнительные украшения.

Я стою у подножия лестницы, когда открывается дверь, и мое сердце замирает. Я искренне думаю, что никогда не смогу привыкнуть к тому, насколько мой муж чертовски красив в любой одежде. Сегодня он выбрал темные брюки и темно-синюю рубашку, подчеркивающую бирюзовый оттенок его глаз. Ткань облегает тело настолько плотно, что сквозь дорогой хлопок проступают очертания его грудных мышц, и натягивается еще сильнее, когда он делает уверенные вдохи. Его взгляд сужается, приковывая меня к месту, и я ловлю себя на том, что надеюсь: ему нравится, как я выгляжу.

Проходит несколько мучительных секунд, и он прочищает горло, протягивая руку. На его ладони лежит плоская бархатная коробочка черного цвета.

Я бросаю взгляд на Виолу, и та ободряюще кивает. Я подхожу к мужу и неуверенно беру коробочку из его рук.

Я торопливо встречаюсь с его глазами. В них есть что-то теплое, но я наверняка ошибаюсь. Ему просто нужно, чтобы я выглядела определенным образом, когда мы встретимся с его деловыми партнерами. Я открываю коробочку, и не могу сдержать удивленный вздох, сорвавшийся с губ. Почти физически ощущаю, как Виола сияет за моей спиной.

Самый изумительный бриллиантовый кулон и серьги-гвоздики сверкают в коробочке. Я и сама не смогла бы выбрать более совершенное дополнение к этому наряду. Я моргаю и поднимаю взгляд на него. Он смотрит на меня сверху вниз, сосредоточенно хмуря брови, не отрываясь от моей реакции.

— Они прекрасны, — шепчу я.

Он достает кулон из футляра и делает вращательное движение пальцами, и я послушно поворачиваюсь к нему спиной, собирая волосы наверх и открывая шею. Я краем глаза замечаю Виолу. Она все еще стоит у подножия лестницы, как гордая мать, прижав ладонь к груди, и глаза у нее блестят от влаги.

Андреас поднимает кулон и медленно опускает его мне на ключицу. Его пальцы едва касаются кожи у основания шеи, и по позвоночнику пробегает острая искра, и я изо всех сил стараюсь сдержать дрожь.

Раздается тихий щелчок застежки, и я поворачиваюсь к нему лицом. Его взгляд тут же падает на мою ключицу, и кровь приливает к щекам, раскаляя меня до самых ушей. Я краснею так, что сама себе кажусь переспелым плодом. Он забирает коробочку из моих пальцев, чтобы я могла вынуть серьги-гвоздики и пристегнуть их к мочкам ушей.

Когда образ завершен, я робко поднимаю на него глаза. У меня возникает странное ощущение, что его грудь будто расправилась, но я не успеваю толком это заметить, потому что он протягивает руку и выводит меня за дверь. Я успеваю лишь обернуться через плечо, чтобы попрощаться с Виолой, а затем мы уже сидим в другой машине: я упрямо смотрю прямо перед собой, а Андреас стиснул челюсть, а кулаки сжаты на коленях так, что побелели костяшки.

Море было кристально чистым, и его сияние не уступало блеску внушительной яхты, пришвартованной в гавани. Андреас взял меня за руку, и мы пошли вдоль других судов — меньших по размеру, но не менее эффектных. Мои сандалии мягко постукивали по каменным плитам, пока мы приближались к яхте.

В конце узкого трапа нас ждал мужчина, одетый во все белое. Он приподнял шляпу в знак приветствия.

— Добрый вечер, синьор Кориони. Прошу сюда, сэр.

Андреас мягким движением подтолкнул меня вперед, и я пошла за провожатым на борт, ощущая за спиной шаги мужа.

Я никогда прежде не бывала на яхте, и эта роскошь захватывает дух. Отделка и стеклянные панели сверкают так ярко, что я вижу свое отражение почти на каждой поверхности. На палубе стоит женщина с маленьким подносом, на котором два бокала шампанского. Андреас берет оба, благодарит ее и протягивает один бокал мне.

Мы идем вдоль внешнего борта яхты, пока не достигаем основной части палубы. Безупречно белый диван изгибом окружает стеклянный стол, а двое незнакомых мне людей поднимаются, чтобы поприветствовать нас.

Оказывается, это коллеги губернатора Грейсона, и Андреас не теряет времени, чтобы поприветствовать их.

Я наблюдаю и слушаю с искренним интересом. Мой муж уверен в себе, красноречив и… остроумен. Он с легкостью приводит впечатляющие факты и цифры, разбирается в тонкостях штата, города и всей местной экономики. К моему раздражению, я ловлю себя на том, что буквально цепляюсь за каждое его слово.

Спустя несколько минут появляются губернатор Грейсон и его жена. Жена выглядит нервной, тараторит с такой скоростью, будто язык у нее работает быстрее мысли. Когда Андреас замечает мое удивленное моргание, он незаметно наклоняется к самому уху.

— Она под кокаином. Пусть говорит.