Это римская или греческая скульптура – мои познания в этой области весьма минимальны. Она изображает женщину, держащую в руке несколько хрупких на вид цветов. У ее ног находится меч, обвитый змеями, чьи скользкие тела ползут вверх по ее телу.

– Это Артемида? – спрашиваю я, осматривая скульптуру.

Калеб качает головой.

– Она не была греческой богиней.

– Тогда кто она?

Он улыбается, с нежностью глядя на статую, и слегка покачивает головой.

– Можешь приходить сюда, когда пожелаешь. На втором этаже есть еще одна галерея, но она закрыта уже много лет. – Затем Калеб продолжает экскурсию, быстро показывая мне передние террасы, гостиную и столовую. – А вот и библиотека, которая, я уверен, тебе понравится, – говорит он, открывая двойные двери.

Передо мной словно разверзлись небеса, и я теряю дар речи от восхищения. Книжные шкафы от пола до потолка занимают все стены, посередине громоздится еще больше рядов полок, оставляя лишь небольшую зону для чтения.

– Сколько здесь книг?

– Тысячи? Десятки тысяч? На данный момент никто точно не знает, – отвечает Калеб. – Возможно, библиотеку ты тоже захочешь изучить внимательнее. Здесь достаточно большой выбор. Хейлы обновили значительную часть книг, – он указывает на шкафы в центре, – но многие из них – классические произведения. Есть даже первые издания, – подмигивает он.

Калеб позволяет мне немного побродить по комнате и искренне улыбается, когда видит, как я восхищаюсь каждой мелочью.

Но разве могло быть иначе? Катрина не шутила, сказав, что их дом похож на музей. Большинству произведений искусства место в музее, чтобы все могли ими восторгаться. А книги…

– Я собираюсь прочитать столько, сколько смогу, – заявляю я.

Калеб усмехается.

– Пожалуйста, они к твоим услугам. Можешь взять парочку с собой в комнату.

Получив разрешение, я тут же хватаю пару романов Джейн Остин – все в первом издании! Прижимаю их к груди, словно драгоценных младенцев, и с трудом сдерживаюсь, чтобы не открыть и не начать читать, не вдохнуть аромат страниц как сумасшедшая. Не думаю, что Калебу бы это понравилось.

Он снисходительно наблюдает за мной и не торопит, позволяя мне просматривать названия. Наконец я решаю вернуться сюда позже, чтобы не тратить его время впустую.

– Можем идти, – объявляю я, крепко прижимая книги к себе.

Посмеиваясь и качая головой, Калеб ведет меня на первый этаж.

– Здесь два крыла. Вон в том, – он указывает налево, – находятся наши спальни. В правом расположены покои хозяина. Они закрыты уже несколько десятилетий, и туда никто не заходит.

Я киваю, следуя за ним налево.

– Где же тогда спит семья?

– На третьем этаже. Все спят на третьем этаже.

– Все, кроме нас? – хмурюсь я.

– Наши комнаты мне нравятся больше. А им – нет.

– Почему же?

Он пожимает плечами.

– Они думают, в них водятся привидения. – От его слов у меня округляются глаза, и Калеб добавляет: – Это неправда. Могу за это поручиться, поскольку сплю здесь уже много лет.

– Что ж, раз ты говоришь, – бормочу я себе под нос, внезапно ощущая покалывание на коже.

Черт возьми, ну и зачем он упомянул призраков?

Особенно учитывая, что в коридоре полно портретов старших Хейлов, которые выглядят очень суровыми.

По спине пробегает дрожь, и я отвожу взгляд.

– Я не буду показывать тебе третий этаж, потому что там в основном живут мои родители и бабушка. Кроме их комнат и пары складских помещений, там не на что смотреть, – объясняет он, и я согласно киваю. – Но есть кое-что, что ты должна увидеть, – говорит Калеб, и его глаза искрятся озорством.

Он направляется в конец коридора, и я охотно бросаюсь за ним, взволнованная всем, что меня окружает. Казалось, покажи он мне сейчас что угодно, я бы пришла в неописуемый восторг. Особенно теперь, когда держу в руках драгоценные книги, представляя, как устроюсь с ними ночью в комнате и начну исследовать скрытые на страницах сокровища.

У меня вырывается смешок, но я прикрываю рот ладонью прежде, чем Калеб услышит.

– Сюда, – говорит он, открывая дверь.

Зайдя внутрь, я пару раз моргаю, чтобы глаза привыкли к яркому освещению.

– Это… художественная студия?

– Да, – отвечает он с гордостью в голосе.

И тут меня осеняет:

– Твоя студия.

Калеб ухмыляется.

– Добро пожаловать в мое убежище.

Большая часть мебели закрыта белыми простынями, а повсюду видны пятна краски. В каждом углу стоят мольберты с холстами, некоторые из них закончены, а некоторые еще в процессе.

Его рабочее место обустроено у самого окна, где больше всего естественного света: маленький стул напротив огромного холста, а на полу рядом живописно разбросаны тюбики с красками и необходимые художественные принадлежности.

– Не знала, что ты рисуешь, – тихо говорю я, и мои губы растягиваются в улыбке.

– Я не заявляю об этом во всеуслышанье. – Калеб небрежно пожимает плечами, но от моего внимания не укрывается, с каким волнением он наблюдает за моей реакцией.