– И правда тварь, – отзывается Амон, и желваки на его челюсти подергиваются.

Но Ханс, видимо, не замечает этого и продолжает говорить:

– Все наши предыдущие попытки провалились, но подход изначально был неверным. Мы пытались использовать исключительно энергию.

– Так в чем же заключается новая методика, если позволите спросить? – Амон едва сдерживается, когда выдавливает сквозь зубы каждое слово.

– В трансплантации, – улыбается Ханс. – Видишь ли, мы больше не будем пытаться забрать только энергию, поскольку она, похоже, неразрывно связана с хозяином. Мы попробуем забрать ее вместе с частями тела.

Мои глаза расширяются.

Просто омерзительно.

Ханс, не стесняясь, в подробностях расписывает свой план: как извлечет мои органы и поместит их в другое тело в надежде, что моя энергия также перейдет к нему.

– Безусловно, инновационная идея, – говорит Амон. – Но что насчет другой твари? За всю свою жизнь я встречался только с ней, а я, уж поверьте мне, прожил достаточно долго.

Ханс усмехается:

– Они редки, не так ли? Та, что известна мне, содержится в изолированном учреждении, пока мы с вами говорим, – сообщает он, несомненно имея в виду меня. – Ее опекуншу еще предстоит убедить в успехе новых планов, ведь у нее есть глупые идеи использовать эту тварь в своих собственных целях. Но наука победит.

Он выглядит очень довольным собой, когда предлагает Амону выпить и обсудить дальнейшие планы.

– К сожалению, вынужден отказаться. – Амон одаривает их хищной улыбкой, прежде чем отбрасывает обоих назад и пригвождает к стене.

– Ч-что?

– Ханс… – Андреа открывает рот, чтобы закричать, но Амон каким-то образом лишает ее голоса.

– Спасибо, что рассказал мне о своих планах на будущее. А я-то рассчитывал наказать тебя лишь за прошлые прегрешения. – Амон недовольно цокает языком, после чего передвигает два кресла из угла в центр комнаты. Он приглашает меня присесть рядом с ним, словно мы пришли на театральное представление. – Могу я представить вас Селе? Полагаю, вы уже слышали это имя.

Их единственной реакцией становится вспыхнувшая в глазах паника.

– Возможно, вы также узнаете и меня, – хищно улыбается Амон, возвращая свою настоящую внешность.

О да, они еще как узнали его. На брюках Ханса расплывается мокрое пятно; моча стекает по его ноге и капает на пол.

Амон смеется, наклоняясь ближе ко мне.

– А еще минуту назад они были такими храбрыми, скажи?

– Очень храбрыми. – Я драматично качаю головой.

– Как думаешь, любовь моя? Чего они заслуживают?

Я на мгновение задумываюсь, не зная, что сказать.

– Делай с Хансом все что хочешь. А я займусь Андреа, – наконец решаю я.

Кажется, я имею на это право. Так будет справедливо.

Прошло много времени с тех пор, и детали почти стерлись из памяти – скорее из-за того, что я пыталась все забыть, а не из-за юного возраста. Но я отчетливо помню ту боль.

Я могу забыть их лица, но агония, которую я чувствовала во время их опытов, никогда не угаснет.

– Все, чего захочу? – Глаза Амона сияют, словно у ребенка, получившего самый желанный подарок.

Я киваю.

– Начнем с извинений. Что скажешь в свое оправдание, Ханс? – спрашивает Амон и возвращает тому голос.

– М-мне жаль, – отвечает Ханс, чуть ли не плача.

Амон громко вздыхает.

– Звучит довольно фальшиво, Ханс. Посмотрим, можешь ли ты лучше.

Легким движением пальца Амон вытягает левую руку Ханса вперед. И не успеваю я сообразить, что он собирается делать дальше, как вдруг раздается громкий взрыв и вся конечность разлетается на куски. Плоть и кости падают на пол.

– Что ты теперь скажешь?

Амон снова позволяет ему заговорить, но на этот раз он издает лишь пронзительный крик.

– Это уже даже не смешно, – усмехается Амон и проделывает то же самое со второй рукой Ханса. – Вполне уместно, не правда ли, любовь моя? Он хотел порубить на кусочки тебя, а теперь так поступают с ним.

Я киваю.

– Думаю, ты прав. На добро нужно отвечать добром, как и за зло нужно платить злом.

Амон наклоняется, чтобы поцеловать меня в висок.

– Согласен. Видишь, насколько мы подходим друг другу?

Я закатываю глаза от его игривого тона и перевожу взгляд на этих двоих.

Ханс медленно истекает кровью, в то время как Андреа тоже описалась и теперь тихо рыдает, взглядом умоляя оставить ее в живых.

– Что ж, переходим на следующий уровень? – Амон прищуривается, глядя на Ханса.

Амон даже не шевелится, когда ноги Ханса взрываются до самой верхней части бедра и кровавая жижа растекается по полу.

Несмотря на это, мужчина все еще в сознании и наверняка проклинает тот день, когда появился на свет, – именно этого Амон и добивался. Лицо Ханса побагровело, поскольку Амон не позволяет ему рыдать от боли, и это зрелище кажется до жути знакомым.

В конце концов, разве они не обращались со мной так же?