Я вижу, что силы Амона на исходе. Его лицо бледнее обычного. И к тому же он молчалив, хотя часто поддразнивал меня по тому или иному поводу.

Мы ужинаем в тишине. Затем Амон поднимается наверх принять ванну, а я собираю растения, пестик, ступку и несколько чистых тряпок, чтобы использовать их в качестве бинтов.

Немногим позже я вхожу в комнату и замечаю, что он сидит на краю кровати, одетый только в свободные штаны.

Его обнаженный торс покрыт порезами и синяками, и из некоторых еще сочится кровь.

– Ты сказал, ничего серьезного, – мягко упрекаю я, подходя ближе и внимательно рассматривая его.

– Мне не больно, – пожимает он плечами.

– Может, и нет, но мне больно видеть тебя в таком состоянии, – бормочу я.

Его глаза расширяются, и он на мгновение замолкает, наблюдая, как я наношу растительную пасту на его глубокие раны и немного бальзама на синяки.

– Об этом я не подумал. Прости меня, – тихо говорит он. – С этого момента я постараюсь не попадать в передряги.

– Ты… – Я отстраняюсь и смотрю на него в замешательстве. – Вот так просто? Если я попрошу тебя беречь себя, ты послушаешься?

– Сделаю все, что в моих силах. – Он склоняет голову.

На моих губах появляется улыбка.

– Что мне с тобой делать, Амон? – с любовью шепчу я, продолжая обрабатывать его раны.

– Любить меня? – небрежно предлагает он.

– Я уже люблю тебя, – усмехаюсь я. – А теперь, когда мы закончили, ложись-ка в постель.

– Ты побудешь со мной немного? Пока я не усну?

Его вопрос застает меня врасплох. Откуда в его голосе столько щемящей уязвимости? Мое сердце болезненно сжимается в груди, и я слегка киваю.

Подхватив меня на руки, Амон устраивается на кровати (занимает большую ее часть) и кладет меня себе на грудь.

– Твои раны. – Я пытаюсь вырваться из его объятий, но он не отпускает меня.

Как только он принимает удобную позу, его глаза сразу закрываются. Дыхание вскоре выравнивается, и он погружается в глубокий сон.

Так… быстро.

Боги, как же он вымотался! Весь этот месяц он работал на износ, пытаясь уладить все и сразу.

И я чувствую себя немного виноватой из-за того, что только добавила ему забот.

День он проводит со мной, а с наступлением ночи выходит во внешний мир по делам. И так день за днем, ночь за ночью, без перерыва.

Отдыхал ли он с тех пор, как ситуация обострилась? Спал ли он хоть минуту до сегодняшней ночи?

К сожалению, ответ отрицательный.

Он не мог погрузиться в сон, потому что каждый день без исключения проводил со мной, а как он уже признавался, ему требуется несколько суток непрерывного сна, чтобы восстановить силы.

Я дремлю вместе с ним пару часов, а потом отправляюсь в сад, чтобы полить и протереть растения.

Закончив, быстро умываюсь и возвращаюсь к нему в постель.

На следующий день делаю то же самое, думая, что он проснется вечером.

Но он не просыпается.

Когда я снова ложусь спать, Амон по-прежнему погружен в крепкий сон. И он не прерывается, даже когда я просыпаюсь.

Боже, как он вообще держался на ногах, если так сильно устал?

Без его приятной компании к середине следующего дня мне становится скучно.

Понятия не имею, чем занималась целыми днями до того, как он появился в моей жизни, потому что теперь все кажется… серым.

Я сижу перед пурпурным цветком и молча любуюсь им. У него по-прежнему нет имени – подходящего имени. В моей книге по ботанике его название соответствовало географическому положению, поскольку он произрастает только в одной конкретной местности.

Я так и продолжаю сидеть, пока громкий шум внезапно не пугает меня. Вскочив на ноги, я широко улыбаюсь и мчусь по садовой дорожке, решив, что Амон наконец-то проснулся.

Но когда добираюсь до лестничной площадки, моя улыбка тут же гаснет. Я сталкиваюсь с матерью, и вид у нее довольно грозный.

– Где он? – выпаливает она, направляясь ко мне.

Я инстинктивно отшатываюсь, но слишком поздно: ее ладонь уже с силой хлестнула меня по щеке.

– О чем ты говоришь?

– Мужчина, которого ты прячешь. Где он? – спрашивает мать, заходя в сад и осматривая каждый уголок.

– Я никого не прячу, – отвечаю я.

– Ложь! – рычит она, снова поворачиваясь ко мне.

Она снова пытается ударить меня, но в этот раз я призываю свою силу, заставляя кожу искриться от энергетических разрядов, что, похоже, останавливает ее.

– Аристол видел тебя, глупая девчонка. Видел тебя на своей вечеринке под руку с мужчиной.

– Не понимаю, о чем ты, – повторяю я.

Мать неумолимо врывается в кабинет, а затем на кухню, осматривая все вокруг.

– Я знаю, ты его где-то прячешь. Кто он?

– Я понятия не имею, о ком ты говоришь, мама.