– Ты обладаешь поистине уникальной способностью противостоять любым повреждениям, и тебе не страшны ни родий, ни другие болезни, – сказала мама. Она достала маленькое родиевое лезвие и рассекла им кожу сначала мне, а затем и себе.
В то время как мои раны зажили мгновенно, ее – нет.
– Полагаю, твои способности были бы бесценны для виссирийцев и они использовали бы их самыми ужасными способами. Не говоря уже о том, что они могли бы сделать с тобой…
Мама во всех подробностях описала, какими чудовищными способами Виссирийская империя может использовать мой дар, чтобы осаждать другие народы и окончательно завоевать весь Аркгор. И с моими целительскими способностями их бы уже ничто не остановило.
– Они поистине омерзительны, Села. Император – ужасный человек, который поклоняется лишь власти, а его единственной любовницей является алчность. И его генерал – худшее зло, когда-либо рождавшееся в этом мире.
Теневой генерал, окрещенный так из-за своей способности передвигаться быстрее теней, считается самым опасным созданием из всех ныне живущих. Он принадлежит редкой породе воинов, но никто точно не знает, кто его предки и откуда у него такая сила, – поговаривают, он даже могущественнее самого императора.
Именно он привел имперские армии в Милену: завоевал королевство и казнил правящих монархов прямо на глазах у народа, предоставив им выбор – подчиниться и жить или восстать и умереть.
Той же ночью генерал в одиночку уничтожил более тысячи человек, осмелившихся восстать против Виссирии.
– Пусть нашего королевства давно нет, мы не забыли, как виссирийцы поступили с нами. Никогда этого не забудем, – горячо отметила мама. Затем добавила, что в конечном итоге мы обязательно вернем себе то, что принадлежало нам изначально, и именно поэтому так важно прятать меня. – Когда придет время, ты станешь нашей надеждой. А до тех пор должна оставаться в безопасности, чтобы виссирийцы никогда, никогда не узнали о твоей силе.
– Я понимаю, – сказала я ей.
С тех пор я перестала расспрашивать ее о внешнем мире и привыкла к своему маленькому убежищу. В конце концов, здесь я в безопасности. У меня есть еда и вода и никто не ставит надо мной эксперименты.
Закончив с цветами в одном ряду, я перехожу к следующему и тщательно протираю и их.
Здесь мне больше нечем заняться, кроме как ухаживать за моим садом и любоваться океаном с балкона.
У меня есть небольшая библиотека, которая постоянно пополняется. Каждую неделю Мели приносит мне новые книги, разумеется, одобренные матерью.
Я совершенно случайно выяснила, что Мели обязана согласовывать с ней каждую мелочь, но не понимаю, зачем это нужно. Я и так знаю почти все об Аркгоре и о том, что происходит во внешнем мире. И, как уже сказала ей, я не собираюсь выходить на улицу и подвергать себя опасности. Тем не менее мама продолжает с особой тщательностью отбирать для меня книги.
Я заметила, что она запретила книги с малейшим намеком на романтику: я не получила ни одной из баллад, о которых просила. И все же мне удалось прочесть их краткие пересказы в других работах.
Полагаю, мама считает, что такие причудливые фантазии могут расстроить меня, поскольку я вряд ли когда-нибудь испытаю нечто подобное.
Отчасти она права. Кто не захочет пережить эпическую историю любви, как в балладах?
Но я прекрасно осознаю реальность, изложенную в книгах.
Внешний мир настолько ужасен, что в нем нет никакого места романтике.
Когда все вокруг прогнило насквозь, когда ценятся лишь отношения господина и вассала, на что здесь равняться?
Браки заключаются исключительно в деловых целях: либо ради объединения двух могущественных династий, чтобы их будущие отпрыски обладали огромной властью, либо ради политической выгоды и укрепления альянсов.
И хотя мама сказала, что в будущем я буду полезна Милене, надеюсь, она не имела в виду брак. У меня от одной только мысли об этом бегут мурашки по коже.
Лучше я навсегда останусь в своем крошечном домике, чем позволю этому случиться.
– Мисс, мисс! – до меня доносится голос Мели.
Обернувшись, я вижу, как она врывается в сад.
– Ваша мама здесь!
– Уже? – Я удивленно моргаю, глядя на нее. – Но день рождения у меня завтра, а не сегодня, – хмурюсь я.
Неужели я перепутала дни? Признаться честно, я часто теряю счет времени. Когда неделями напролет занимаешься одним и тем же, дни, как правило, сливаются в один. Не исключено, что могу ошибаться насчет даты.
Мне скоро исполнится восемнадцать, и если я не могу уследить за временем в столь юном возрасте, то даже не знаю, что буду делать через пару сотен лет.
Не сойду ли я с ума?