– Бабушка? Нет, – смеется Авель. – Хотя ей пора бы узнать. Весь ковен должен узнать, где прячется этот чертов демон.

Нет… Амон… Он в безопасности? Он…

– Ты все неправильно понял, Авель. Пожалуйста, позволь нам все объяснить. Амон не…

– Не кто? Не убийца? Не демон? Не проклятое злобное существо, которое убило наших родителей только потому, что могло? Ты сумасшедшая, если думаешь, что я буду тебя слушать, Элизабет, – многозначительно говорит он мне.

– Мама, какого черта здесь происходит? – Авраам в замешательстве переводит взгляд с меня на брата и обратно.

– Да, мама. Расскажи своему драгоценному сыночку. Расскажи, как защищала демона, как вынудила нас называть отцом убийцу наших настоящих родителей!

– Где, во имя всего святого, ты все это услышал? Кто тебе сказал? Потому что ты все совершенно неверно истолковал, – выпаливаю я, потому что мне надоело слушать обвинения и оскорбления в адрес Амона.

– Кресс и Финн мне рассказали, – самодовольно отвечает Авель. – Они рассказали все.

Что?

– Они также раскрыли мне секрет твоей вечной молодости, – продолжает Авель.

– О чем ты говоришь? – Я хмурюсь.

Он кивает на мою шею – на ожерелье, с которым я никогда не расставалась.

– Все совсем не так, Авель. Если ты позволишь мне объяснить… – Я делаю глубокий вдох, стараясь сохранять самообладание.

Но после всего пережитого не могу взять себя в руки.

– Не хочу слушать никаких объяснений! – кричит он. – Мне ничего от тебя не нужно! Ты уже убила моих родителей. Думаешь, слова вернут их обратно? Вернут мне те годы, которые вы отняли у нас? Нет! Это так не работает.

Я отшатываюсь от его злобного тона, а по спине пробегает холодок.

Авраам подходит ко мне, несмотря на замешательство на его лице, и хватает меня за руку, крепко сжимая ее.

– Ты сумасшедший, Авель, – говорит он брату. – Не могу поверить, что не заметил этого раньше. Все это время ты глубже погружался в себя, а я не обращал внимания…

– Это я-то сумасшедший? – Авель смеется. – О, как же ты ошибаешься, брат. – Он качает головой.

Достав из-за пазухи нож, он начинает размахивать им в воздухе с безумной улыбкой.

– Раз уж я сумасшедший, то у твоей мамы должна пойти кровь, когда я сделаю так? – цедит Авель, и не успеваю я разгадать его намерения, как нож уже вонзается мне в плечо.

Я сгибаюсь пополам от боли, но, стиснув зубы, хватаюсь за рукоятку и вырываю его из плоти.

Как только нож с глухим стуком падает на пол, моя кожа начинает срастаться.

Авраам потрясенно смотрит на меня.

– Но… но… – заикается он.

Авель приближается к нам с самодовольным выражением лица.

– У нее не должно быть никаких способностей, разве нет? Так говорила бабушка. И что мы сейчас видим?

– Но как? – ошеломленно спрашивает Авраам.

– Это дело рук демона, разумеется, – усмехается Авель. – Потому что она – подстилка демона, вот она кто. Гребаная прислужница Сатаны.

– Чего ты хочешь, Авель? – спрашиваю я сквозь стиснутые зубы. Рана уже затягивается, но физическая боль не утихает ни на секунду – как и в моем сердце, в которое, как мне кажется, вонзают нож снова и снова.

– Все просто. Око за око, – улыбается он. – И еще кое-что.

Не успеваю я и глазом моргнуть, как Авель хватает Авраама за шею в удушающем захвате и тащит его назад. Серебро блестит в воздухе, когда он приставляет лезвие к горлу брата.

Мои глаза расширяются от ужаса.

– Что ты творишь? – потрясенно шепчу я. – Он же твой брат.

– Он – пустое место. Как и ты, – усмехается Авель.

– Прошу, не делай этого. Пожалуйста! Отпусти Авраама. Ты злишься на меня, он тут ни при чем, – умоляю я.

– Отпусти меня. – Авраам пытается вырваться из хватки, но почему-то не в силах тягаться с братом.

Но как?

Когда Авель успел стать таким сильным? Как вообще узнал обо всем? Откуда, если некоторые вещи были известны только мне и Амону?

Боже, не стоило прогонять Амона.

Он бы непременно справился с этим.

И в последней отчаянной попытке спасти то, что осталось от нашей семьи, я шепчу его имя, зная, что он придет ко мне.

– Амон. Приди.

Я знаю, что он появится через несколько секунд. А пока мне нужно отвлечь Авеля.

– Отпусти Авраама, – снова прошу я и медленно делаю шаг вперед, не сводя с него взгляда.

– Отпущу. Но за определенную плату, – внезапно говорит Авель.

– Плату? Проси все что угодно, – с готовностью соглашаюсь я.

Я встречаюсь с глазами Авраама и замечаю в них боль и замешательство. Мой Авраам всегда был добрым юношей, и поведение родного брата разбивает ему сердце.

И я сделаю все возможное, чтобы продержаться до появления Амона.

– Твое ожерелье. Я хочу твое ожерелье, – требует Авель с усмешкой. – Знаю, чтобы оно работало, ты должна отдать его добровольно, так что даже не пытайся меня обмануть. Подари мне ожерелье, и я сохраню ему жизнь.