– И мой бесхребетный братец, конечно же, согласился? Он такой слабак, что даже думать не может самостоятельно без дорогого папочки.

– Авель! – Я широко раскрываю глаза, шокированная его словами. – Как ты можешь говорить такое о брате?

– Потому что это правда. Я не виню Лидию – она еще так мала, но вам двоим удалось настроить против меня моего собственного брата.

– Ты… ты обвиняешь нас в том, что мы настроили Авраама против тебя? Ради всего святого, как подобная мысль вообще пришла тебе в голову? Мы никогда не делали ничего подобного. Напротив, всегда старались быть рядом…

– Прекрати нести чушь, мамочка, – огрызается он, и злость искажает его лицо. – Думаешь, я ничего не знаю? Не знаю твоего секрета?

– Что… о чем ты говоришь? – спрашиваю я дрожащим голосом.

Авель внимательно изучает меня, и его верхняя губа подергивается.

– Я прожил с тобой десять лет, и за все это время на твоем лице не появилось ни единой морщинки. Твой муж, кстати, тоже ничуть не постарел, несмотря на седые волосы. Ему, должно быть, уже за сорок, тогда почему он выглядит не старше двадцати пяти?

– Не понимаю, к чему ты клонишь, – шепчу я.

– Ну кто бы сомневался. Бабушка все нам рассказала о семейном наследии, но не упоминала, что ты обладаешь способностями, замедляющими старение. Или я ошибаюсь?

– Думаю, на сегодня достаточно, – перебивает Амон и убирает его руку от меня.

Он на голову выше сына, и когда бросает на него уничтожающий взгляд, Авелю ничего не остается, кроме как отступить.

– Ты дрожишь, – говорит Амон, заключая меня в объятия.

– Он… он… – Я так сильно потрясена, что не сразу могу подобрать слова. Немного успокоившись, рассказываю Амону о нашем разговоре. – Думаешь, поэтому он на нас обижен?

Амон качает головой.

– Я поговорю с ним.

– Не будь с ним слишком суров. – Я облизываю губы, глядя ему в глаза. – Он все еще наш сын.

– Я знаю, Лиззи, знаю. – Амон вздыхает. – Я тоже люблю его, но это не значит, что мы должны мириться с его поведением. Тем более он может навредить брату и сестре.

– Ты прав, – киваю я.

Я опускаю голову ему на грудь и мерно покачиваюсь вместе с ним в такт мелодии, наблюдая за танцем Авраама и Диди. Она широко улыбается и хихикает над словами брата.

Я обнимаю Амона за талию и крепче прижимаюсь к нему, отчаянно нуждаясь в его тепле и поддержке.

– Не грусти, моя Лиззи. Я найду способ все исправить, – шепчет он мне в волосы.

И если Амон говорит, что все исправит, значит, так оно и будет. Как и всегда. В конце концов, он никогда меня не разочаровывал.

Празднование продолжается еще несколько часов. Амона даже приглашают на импровизированную сцену для небольшой речи, которую он посвящает мне, заставляя меня краснеть с головы до ног.

Когда торжество подходит к концу, мы все отправляемся домой ужинать.

К счастью, я попросила нашу кухарку Эстер приготовить еду к более позднему часу.

По возвращении я прошу ее подать ужин в столовую, что она немедленно делает.

– Я так скучала по нашим семейным посиделкам, – говорю я, осматривая родных. Все уже собрались за столом, даже Авель, который в очередной раз удивил нас, вернувшись домой вместе с нами и сев за стол ужинать.

– Можно мне еще картошки? – Диди смотрит на меня, хлопая ресницами.

– И от кого ты только этому научилась? – Я хихикаю, накладывая на тарелку еще картошки.

– От тебя, – с вызовом отвечает она. – Ты всегда так делаешь, когда папа рядом, и он выполняет все твои просьбы, разве нет? – Она смотрит на Амона в поисках подтверждения своих слов.

Я тоже поворачиваюсь к нему, широко раскрыв глаза.

Его губы подрагивают, пока он пытается сдержать смех.

– Знаешь, а она права, – пожимает он плечами. – Тебе нужно только бросить на меня один из своих взглядов, и я весь к твоим услугам.

Слегка смущенная и шокированная, я перевожу взгляд с мужа на дочь и обратно.

– Вы двое сговорились против меня?

– Кто? Мы? – Амон поднимает руки, и Диди делает то же самое.

Издав тихий смешок, я качаю головой в ответ на их выходки.

– Тогда как насчет этого? – Я внезапно выпрямляю спину. – Можно мне еще бокал вина, дорогой? – спрашиваю я, наклоняясь к нему и хлопая ресницами.

– Видишь, именно так это и работает, – говорит он серьезным голосом, наполняя мой бокал до краев.

Мы все смеемся – все, кроме Авеля, который смотрит на нас с нескрываемым презрением.

Остаток ужина я стараюсь не обращать внимания на его поведение, но на сердце становится только тяжелее.

– Давайте перейдем в гостиную. Можем сыграть в карты, что скажете? – хлопая в ладоши, обращаюсь я к семье после ужина.

Все, кроме Авеля, соглашаются. Когда он уходит прочь, Амон следует за ним, чтобы поговорить.

– Пойдемте, начнем без них, – говорю я, и мы втроем направляемся в гостиную.

Сев рядом со мной, Лидия берет меня за руку и сжимает ее мертвой хваткой.

– Не отдавай его ему, – шепчет она. – Не отдавай его ему, пожалуйста.