Боже милостивый, как же я люблю, когда он вот так использует меня, когда я – единственное, что может доставить ему удовольствие, инструмент в его руках, позволяющий ему достичь пика. А когда я растворяюсь в его чертах, то совершенно забываю о рвотных позывах и затрудненном дыхании, о том, что по моим раскрасневшимся щекам беспрерывно текут непрошеные слезы. Есть только он.

Амон.

Мой возлюбленный, мой защитник и мой господин.

Ради него я сделаю что угодно. Ради его счастья я способна на все.

По-прежнему крепко сжимая мою шею, Амон свободной рукой скользит вверх и запутывается пальцами в моих волосах, оттягивая голову назад.

Наши взгляды встречаются, и я вижу, как его белки темнеют, пока не становятся полностью черными. Нас окутывает тьма, пока он наблюдает за мной, – в его глазах смешались похоть, желание и неослабевающее напряжение, которые подсказывают мне, что власть сейчас в его руках.

Возможно, я обманывала себя, думая, что все контролирую, но ведущая роль всегда принадлежит ему.

– Вот так. Соси его, как плохая девочка, какой ты и являешься, Лиззи. Моей плохой девочкой.

Я почти ожидаю, что он вот-вот кончит, но Амон внезапно вынимает член из моего рта.

Я резко вдыхаю, судорожно втягивая воздух в легкие, как раз в тот момент, когда он отталкивает мои руки.

Мои глаза расширяются, но не от шока, а от чистого предвкушения, потому что мне не терпится увидеть, как он поступит дальше.

Левой рукой Амон скользит по моей шее и обхватывает затылок, крепко прижимая меня к себе. Другой берется за основание члена и начинает водить головкой по моему лицу, размазывая влагу.

– Насколько плохой ты хочешь быть сегодня, моя Лиззи? – спрашивает он гипнотизирующим голосом. – Скажи, куда мне войти?

Его пристальный взгляд приковывает меня к месту, и я теряю дар речи, вглядываясь в его прекрасные черты лица, искаженные мощнейшей похотью.

Он шлепает членом по моей щеке и губам и надменно улыбается, словно дразня меня обещанием своего собственного освобождения.

– Кончить тебе в глотку? – размышляет вслух Амон, проталкивая головку между моими губами и позволяя мне пару раз пососать ее, прежде чем двинуться дальше. – Или, может быть, на твое красивое личико? – продолжает он и проводит кончиком по моему лицу. – Или же, – он делает паузу и облизывает губы, – кончить на твои прелестные полные груди?

Я слушаю его вопросы затаив дыхание, но не успеваю опомниться, как он сжимает пальцами мой затылок и оказывается в опасной близости от моего лица.

Амон касается моих губ сводящим с ума поцелуем и отстраняется – слишком, слишком быстро.

– Обхвати свои груди, Лиззи. Подержи их для меня и поиграй со своими сосками, – внезапно приказывает он.

Разум окутан туманом наслаждения, но я медленно поднимаю руки и сжимаю груди, прежде чем ущипнуть соски.

Его лицо темнеет.

– Черт возьми, – ругается он, не отрывая глаз от моей груди и поглаживая член медленными, томными движениями.

Я выгибаю спину, подаваясь ему навстречу, и он тут же пользуется моментом, чтобы просунуть головку в ложбинку между моих грудей.

У меня перехватывает дыхание, когда я чувствую его там. Затем свожу груди вместе, чтобы ему было горячо и тесно, и он начинает ритмично толкаться.

– Вот так, моя плохая Лиззи, – хрипит он.

– Амон, – стону я, лаская себя, пока он берет от моего тела все, что пожелает. – Кончи на меня. Везде, – выдыхаю я. – Покрой меня своим семенем.

– Ах, Лиззи, моя Лиззи. Хочешь почувствовать меня везде? Хочешь ощущать мой запах, куда бы ты ни пошла, чтобы никто никогда не усомнился в том, кому ты принадлежишь? – Он стонет, увеличивая ритм толчков.

Его рука соскальзывает с моей шеи, и я, все еще сжимая груди для него, опускаю подбородок, чтобы облизывать его каждый раз, когда он подается вперед.

У него вырывается поток проклятий, когда я хватаю зубами кольцо, задерживая его во рту на мгновение, прежде чем обхватить губами головку и пососать ее.

– Ты такая чертовски горячая, – стонет Амон. Его лицо напрягается, и я понимаю, что он приближается к пику. – Мне нужно только взглянуть на тебя и твои чертовы пухлые губки, и я уже готов взорваться, Лиззи. Из-за тебя я схожу с ума от желания, – хрипит он. – Ты мое гребаное безумие, лихорадка в моей крови, нескончаемое, черт подери, помешательство, от которого я задыхаюсь и становлюсь беспомощным, таким чертовски слабым от одного лишь желания обладать тобой.

Его слова распаляют меня, и когда он отстраняется, ругаясь сквозь зубы, я отдаюсь ему во власть.

– Я твой холст, – шепчу я, касаясь пальцами сосков. – Нарисуй меня, Амон. Нарисуй, – стону я, и его безумный взгляд встречается с моим ошеломленным.

Он яростно работает рукой, крепко сжимая член, и его мышцы напрягаются в предвкушении предстоящего оргазма.

Готовая принять все целиком, я придвигаюсь к краю кровати как раз вовремя, чтобы первые струи спермы брызнули мне на лицо, а затем на шею и грудь.