Катрина ясно дала понять, что Хейлы и Николсоны не ладят. Тогда откуда он мог узнать…

– Все в какой-то степени знают о нем. Их в городе недолюбливают не без причины. Они захватили то поместье и продолжили свои возмутительные изыскания. – Последнее слово он произносит с нескрываемым отвращением.

– Значит, вы с ними не согласны? Рианнон сказала, что в Фейридейле скрывается зло, которое нужно искоренить, и…

– И только ты можешь это сделать? – усмехается мистер Николсон. – Многие пытались и провалились. Что ей нужно, так это еще больше смертей. Словно в первый раз их было недостаточно, – ворчит он себе под нос.

– Простите за любопытство, но вы принадлежите к шести семьям?

Его глаза сужаются.

– Да, – коротко отвечает он. – Вот почему я знаю, что их затея – это чистое безумие. Никто не переживет еще одну схватку с этим демоном. Я бесчисленное множество раз пытался убедить ее, что мы можем укрепить печать с помощью похожего ритуала, не подвергая риску всех. Не подвергая риску тебя. Но она и слышать ничего не хочет.

Я прикусываю нижнюю губу, изучая мужчину передо мной. Чувствую, что здесь кроется нечто большее, но не могу уловить, что именно.

Похоже, у Рианнон и мистера Николсона есть свои версии происходящего и разные пути их… решения. И теперь я просто не знаю, кому из них доверять.

Но это не значит, что я не могу выведать больше.

– В чем разница между ритуалами? – спрашиваю я.

– Рианнон хочет использовать запрещенное заклинание, которое поглощает жизненную силу, Дарси. Чем сильнее жизненная сила, тем мощнее заклинание, и именно поэтому ритуал могут провести только старейшины. И… ты.

Я мрачно киваю. Как я и предполагала, ритуал угрожает моей жизни, и если первые старейшины погибли, просто чтобы поймать Амона в ловушку, то я даже не представляю, как они собираются выжить в этот раз.

– Мое же заклинание простое, требует лишь кровавой жертвы, – мистер Николсон замолкает, увидев мое встревоженное выражение лица, – но не смерти. Обычное подношение, чтобы упрочить цепи, которые удерживают демона в подчинении. И твоя кровь достаточно сильна для этого.

– Понятно, – спустя долгую паузу отвечаю я.

Его версия событий противоречит тому, что говорила мне Рианнон – что моя кровь никому не должна достаться, особенно Амону.

Сомнения продолжают множиться, но я не озвучиваю их вслух.

Вместо этого улыбаюсь ему и киваю в знак согласия.

– Что ж, теперь ты понимаешь, что мы держались в стороне, чтобы не подвергать тебя такому риску. По крайней мере, пока ты не повзрослеешь и сможешь сама принимать решения. Таково было наше намерение. Но потом Лео умер и… – Мистер Николсон замолкает, и в его глазах отражается печаль.

– Сожалею о его кончине. Его смерть была ужасной. Во всем виноват демон, не так ли? – осторожно спрашиваю я.

Поджав губы, он кивает.

– Как и в каждой странной смерти за последние два столетия. Это ведь он вызвал чуму.

– Чуму? – Я хмурюсь. – Он и к ней приложил руку?

Мои глаза сужаются.

А вот об этом Рианнон упомянуть забыла. Но если она считает его воплощением зла, то почему тогда не рассказала о том, что он убил столько людей, наслав на мир чуму? Это бы убедило меня помочь ей. Разве нет?

– Да. Прежде чем старейшины заточили его, он убил всех в ближайших деревнях от Фейридейла до Ипсуича. Если бы не их вмешательство, боюсь, он бы стер с лица земли все Восточное побережье. Или того хуже… – Он печально вздыхает, пытаясь передать свои чувства по этому поводу. Но почему они кажутся такими неестественными?

Почему я заметила, как скривились его губы, когда он упомянул, что Амон убил всех?

– Боже милостивый, это ужасно. – Я крещусь, изображая на лице притворный ужас.

Пожалуй, лучше подыграть ему.

Может, он и мой кровный родственник, но я не привязана к нему, впрочем, как и к любому человеку в Фейридейле.

Забавно, что все они хотят – или даже ожидают – моей помощи.

Где все они были, когда я, десятилетняя девочка, с ужасом смотрела в будущее, потому что единственный родной мне человек внезапно оставил меня на произвол судьбы? Где все они были, когда я всю свою юность пыталась что-то кому-то доказать, потому что чувствовала себя ненужной? Потому что была настолько благодарна монахиням, приютившим меня, что перекроила свою жизнь, желая соответствовать их ожиданиям? Где, черт возьми, все они были, когда я изнуряла себя работой днем и плакала по ночам?

Никого из них не было рядом.

Ни Лео Пирса. Ни Арчибальда Николсона. Ни Рианнон Хейл.

Ни один из них не поддержал меня – не в финансовом плане, ведь Лео, очевидно, жертвовал деньги приюту на мое содержание. Их предательство было гораздо подлее: они лишили меня человеческого тепла.

И что же сейчас? Они хотят, чтобы я рисковала жизнью ради тех, к кому совершенно безразлична.

Напротив, в глубине души я все еще люблю Амона и не хочу причинять ему вред.